— Вечером ты поговоришь со своей мамой. И с братом. А я — с адвокатом.
Она сбросила звонок, надела пальто, шапку, кинула чемодан в лифт и вышла в холодный ноябрьский вечер.
Через час они встретились в кафе. Неожиданно. Артём позвонил, выпросил встретиться.
— Маш, — он выглядел ужасно. Взъерошенный, бледный. — Я тебя люблю. Но это же мой брат… Ну как мне его бросить? Ну он же погибнет.
— Артём. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Я тебе скажу одну вещь. Ты её, может быть, не понял за двадцать лет брака. Но поймёшь сейчас.
Она достала коробочку. Положила её на стол.
— Это не только кольцо. Это весь наш брак. Весь. И если ты сейчас скажешь слово «Миша» — забирай. Вместе с ним.
Он молчал. Он смотрел то на неё, то на коробочку. Потом — опустил глаза.
— Значит, развод? — тихо спросил он.
И ушла. Не оглядываясь.
Если готов, продолжу третью главу — кульминацию и развязку.
Прошло две недели. Две длинные, нервные недели, в которых Мария словно жила в чужом теле. Всё казалось каким-то странным: утренние пробки, очередь в магазине, даже запах кофе в любимой кофейне — всё будто не настоящее, игрушечное.
Она переехала к подруге Ольге. Оля — та ещё боевитая штучка — сразу встретила её словами:
— Правильно сделала! Давно надо было. Я вообще не понимаю, как ты столько лет терпела этот цирк.
Мария сначала только кивала. Слушала. А потом… Потом стало отпускать. Медленно, будто ледяная корка таяла под солнцем.
Она оформила заявление на развод. Не дожидаясь, пока Артём передумает, пока начнётся это вечное: «Давай подумаем, давай не будем спешить». Нет. Двадцать лет думала. Теперь — достаточно.
В тот день, когда подписала документы, Мария шла по улице и вдруг… рассмеялась. Сначала тихо, себе под нос. А потом громко. На прохожих, конечно, оглядывались. Пусть.
— Свобода, — сказала она вслух. И стало вдруг так легко, что хотелось петь.
Но всё оказалось не так просто. Через три дня ей позвонил Миша. Да-да. Сам.
— Мария… ну… слушай… — начал он с привычного скользкого тона. — Ты, конечно, обиделась. Ну, это… понятно… Но ты должна понять…
— Стоп. — Она перебила. — Я тебе ничего не должна. И не обязана. Ни тебе, ни твоей маме, ни твоему брату.
— Подожди… ну ты же с Артёмом разводишься… — он мялся, пыхтел, — значит, у тебя там, ну… доля… Короче, если ты квартиру продаёшь… можешь мне помочь? Я тебе потом… ну, когда выберусь… верну…
Мария закрыла глаза. Глубоко вдохнула. А потом спокойно, размеренно сказала:
— Миша. Мне кажется, что если бы мозг был мышцей, ты бы его уже давно потянул. Всё. Удачи тебе. Не звони сюда больше никогда.
И отключила. Больше он не звонил.
С Артёмом они встретились уже в суде. Он выглядел… постаревшим. Потрёпанным. Похудевшим.
— Маш… — пробормотал он, когда заполняли бумаги. — Может… ну, ещё раз подумаем?..
Мария посмотрела на него долго. В этом взгляде было всё. И двадцать лет привычки. И боли. И усталости. И… пустота. Никакой любви там уже не было. Ни капли.
