Телефон молчал уже третью неделю. Не то чтобы Варя ждала — нет, она даже специально отключила уведомления. Но, как это бывает с людьми, которые устали, но ещё не остыли до конца, она иногда поглядывала на экран. Мельком. Просто проверить.
И тишина. Такая же густая и липкая, как туман на Варшавском шоссе в шесть утра.
— Может, ты всё-таки ответишь ему? — осторожно спросила Лиза, поднимая крышку мультиварки, из которой повалил такой запах, что Варя почти заплакала. Не от голода. От человечности. — С чего бы? — Варя пнула босой ногой капсулу стирального порошка, валявшуюся под батареей. — У него всё хорошо. С мамой. С новой кухней за мои триста тысяч. С кабачками под майонез.
— Ты не злишься. Ты обижена. — Лиза ловко перемешивала овощи, будто приговаривая: «Вот тебе, за недосказанности. А вот тебе — за пассивную агрессию». — Я не обижена. Я освобождена, — Варя посмотрела в окно. На парковке соседний мужик, с пузом и в тапках, уже двадцать минут что-то орал в телефон. — Вот раньше я бы посмотрела на него и подумала: «Бедная жена.» А теперь думаю: «Фух, не моя война.»
— Но ведь ты его любила? — спросила Лиза после паузы.
— Любила. Только любовь, если она одна тащит всё — она как хлеб без масла. Сухо, мучительно, и в горле встанет.
Андрей появился неожиданно. Не в духе героев из сериалов с цветами и раскаянием, нет. Он просто прислал сообщение. Короткое. Без пафоса.
«Варя. Мы с мамой поговорили. Я съехал. Хочу встретиться.»
Она долго смотрела на эти слова. Потом выключила телефон. Потом снова включила. Погуглила: «можно ли простить предательство без последствий». Потом — «восстановление доверия после слива информации третьим лицам». Всё, что она читала, вызывало стойкое ощущение, будто она — не человек, а фрилансер в собственном браке, и проект провалился.
Но всё-таки согласилась.
Он сидел в кафе, в котором они когда-то праздновали его повышение. Тогда всё казалось большим: их планы, их разговоры, даже тарелки с пастой.
Сейчас Андрей казался… меньше. Как будто кто-то убрал у него звуки. Он стал тише. И только глаза — те же, знакомые. Уставшие.
— Привет, — он поднялся, но не поцеловал. Правильно. — Спасибо, что пришла.
— Я не за спасибо пришла, — сказала Варя. — Я пришла, чтобы понять, есть ли вообще смысл в разговоре.
— Есть, — он выдохнул. — Я был идиотом.
— Ты был трусом, Андрей. Не идиотом. Разные вещи. Один ошибается, другой боится ошибку признать.
— Мама… Ну, она всё еще считает, что ты преувеличиваешь. Но я съехал. Взял кредит. Кредит, Карл! — он нервно усмехнулся. — Я — инженер, сорок лет, мама до сих пор приносила мне суп в контейнерах. А я думал, что это — любовь. А это была власть.
— Я вспомнил, как ты мне говорила, что хочешь тишины. Простого спокойствия. Что ты не про шоу, а про честность. А я… — он замялся. — Я сдал тебя. Потому что мне было страшно. Я всегда был между вами. И выбирал путь без конфликта. Даже если надо было сдать тех, кто важен.
— Вот только ты не заметил, что, избегая конфликта, ты стал его источником.
