— Марина, подожди… — Андрей шагнул к ней, но Лидия Петровна схватила его за руку:
— Пусть идёт! Не нужна нам такая невестка! Найдём тебе достойную девушку!
Марина вышла из кухни, не оглядываясь. В спальне быстро собрала вещи — те самые, которые неделю назад свекровь называла тряпками. Платья, фотографии, любимую кружку. Немного, но это было её.
Андрей появился, когда она застёгивала чемодан:
— Марин, не уходи. Давай поговорим спокойно…
— Мы говорили. Много раз. Что изменилось?
— И я тебя люблю. Но любовь — это не только слова. Это поступки. Защита. Поддержка. Где твоя поддержка была все эти годы?
Андрей молчал. За дверью слышался голос Лидии Петровны — она что-то говорила по телефону, наверняка жаловалась подруге на неблагодарную невестку.
— Три дня, — напомнила Марина. — Решай.
Новая квартира встретила её тишиной и запахом свежей краски. Однокомнатная, на пятом этаже, с видом на парк. Своя. Пусть съёмная, но своя.
Марина поставила чемодан в углу, села на пол. Только сейчас дошло — она ушла. Оставила мужа, привычную жизнь, пусть и невыносимую, но знакомую.
Телефон разрывался от звонков. Андрей. Она не отвечала — пусть думает. Решает.
На новой работе встретили хорошо. Коллектив большой, но дружелюбный. Начальник — женщина лет сорока — отнеслась с пониманием:
— Переезд? Знаю, как это тяжело. Если нужна помощь — обращайтесь.
К вечеру второго дня Марина почти поверила, что справится. Работа интересная, квартира уютная, соседи тихие. Можно жить.
На третий день, ровно в семь вечера, в дверь позвонили. Марина замерла. Неужели?
На пороге стоял Андрей. Помятый, небритый, с чемоданом в руке.
Марина молча отступила. Андрей прошёл в комнату, огляделся:
— Мама… мама в ярости. Сказала, если уйду — не возвращайся.
— Я подумал о том, что ты говорила. О поддержке. О защите. Ты права — я был трусом. Позволял маме унижать тебя.
Марина села на диван, жестом предложила сесть рядом.
— Боялся её расстроить. Она столько для меня сделала… Но я понял — нельзя всю жизнь быть благодарным ребёнком. Пора стать мужем.
— Уверен? Назад дороги не будет. Твоя мама не простит.
— Простит. Со временем. А если нет… — Андрей взял её за руку. — Значит, буду жить без прощения. Но с тобой.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Хорошие слёзы.
— Ты точно готов? Здесь нет блинчиков с творогом по утрам.
— Научусь делать сам. Или ты научишь?
Они обнялись. Впервые за долгое время Марина почувствовала, что всё будет хорошо. Трудно, но хорошо.
Телефон Андрея зазвонил. Он глянул на экран:
— Завтра. Сегодня — только мы.
Прошёл месяц. Жизнь постепенно налаживалась. Андрей нашёл работу недалеко от дома, они вместе обустраивали быт, учились быть семьёй без постороннего контроля.
Лидия Петровна звонила каждый день первую неделю. Потом через день. Потом раз в неделю. Андрей отвечал коротко — жив, здоров, работаю.
— Она просила встретиться, — сказал он однажды за ужином.
— Встречайся. Она твоя мама.
— А я подожду. Пусть сначала привыкнет к мысли, что ты взрослый.
