Татьяна готовит доказательства со всех сторон. Не только факт получения мной субсидии, но и наши общие семейные траты, доказывающие, что оставшаяся часть денег вносилась из семейного бюджета (читай — из моих зарплатных накоплений, потому что его «бизнес» никогда особо больших дивидендов не приносил, и я об этом всегда знала, но молчала — любовь зла). Чеки на ремонт, мебель — все, что подтверждает, что мы создавали этот дом вместе. Мы даже находим его СМС-переписку с кем-то, где он мельком упоминает о планах «урегулировать вопрос с квартирой до развода». Мелочь, а приятно — лишнее доказательство его намерений.
Судебное заседание. Я в зале. Рядом — Татьяна, сосредоточенная, в строгом костюме. Напротив — Игорь. С ним — какой-то адвокат, лоснящийся, с надменным видом. И свекровь… Мария Ивановна. Сидит с постным лицом, смотрит в пол. Ей явно не по себе в этой роли «владелицы» квартиры.
Судья — пожилая женщина с проницательным взглядом. Слушает неторопливо, делает записи.
Первым выступает адвокат Игоря. Он гладко излагает позицию: брак распался, совместно нажитого имущества нет, потому что квартира теперь принадлежит матери Игоря на основании договора дарения, который был заключен задолго (ну, почти задолго) до иска о разводе. Все чисто, все законно. Он представляет договор дарения, выписку из ЕГРН, подтверждающую переход права. Смотрит на меня с легкой усмешкой — мол, ну что, провинциальная госслужащая, против нас попрешь?
Игорь дает показания. Рассказывает, что отношения с Леной испортились давно. Что он решил «защитить» квартиру от возможных… ну, от чего-то там. И подарил ее матери. Из лучших побуждений, конечно. А Лена… ну, Лена знала, что отношения не очень, но сама никаких шагов не предпринимала. В общем, все почти красиво, кроме того, что я сижу там же и слышу эту откровенную ложь.
Моя очередь. Я говорю о том, как я узнала о разводе, как нашла документы, как была потрясена. Говорю о наших планах на жизнь, о том, как мы вместе выбирали эту квартиру. О своих вложениях — не только в деньги, но и в уют, в создание дома.
Потом выступает Татьяна. И вот тут начинается самое интересное. Она не кричит, не обвиняет. Просто методично раскладывает факты.
— Ваша честь, — говорит она спокойно. — Сторона истца утверждает, что совместно нажитого имущества нет, так как квартира подарена матери истца. Однако, мы оспариваем законность и добросовестность этой сделки. Во-первых, квартира приобреталась в период брака и была оформлена в общую совместную собственность супругов. Госпожа Елена Иванова, моя доверительница, не давала своего нотариально заверенного согласия на отчуждение своей доли в этой квартире. А поскольку квартира находится в совместной собственности, господин Игорь Иванов не имел права распоряжаться ею без согласия супруги. Это прямое нарушение статьи Семейного кодекса РФ.
Адвокат Игоря что-то шепчет ему на ухо, сам выглядит уже не так уверенно.
