— Но это лишь вершина айсберга, ваша честь, — продолжает Татьяна, и ее голос становится чуть жестче. — Самое главное — это источник средств, на которые приобреталась данная квартира. И тут мы подходим к тому самому «нюансу», который, видимо, истец и его представители решили проигнорировать.
Татьяна передает судье папку с документами из моей госструктуры.
— Данная квартира приобреталась, в том числе, за счет целевой государственной субсидии, выделенной моей доверительнице, Елене Ивановой, как работнику… (называет мою организацию). Вот подтверждение — решение комиссии, справка о стаже, договор о предоставлении субсидии. Сумма субсидии составила более семидесяти процентов от стоимости квартиры. Таким образом, подавляющая часть средств на покупку была выделена государством именно моей доверительнице, благодаря ее многолетней работе в бюджетной сфере.
Она делает паузу, давая судье возможность изучить документы. В зале — тишина. Все смотрят на Татьяну. Игорь смотрит то на нее, то на свою мать, то на своего адвоката. В его глазах — паника. Он понял. Он понял, что его хитрый план рушится.
— Субсидия была целевой, — продолжает Татьяна. — Выделена для приобретения жилья для семьи работника. Господин Игорь Иванов был указан как член семьи. Но ключевое условие — это участие госпожи Ивановой в программе. Таким образом, деньги, пусть и формально внесенные как часть общей суммы, по сути являются вложением, напрямую связанным с трудовой деятельностью и статусом моей доверительницы. Передача такой квартиры, приобретенной в значительной мере за счет средств, полученных благодаря статусу одного супруга, другому лицу (матери второго супруга) без ведома и согласия основного получателя субсидии… Ваша честь, это не просто сомнительная сделка. Это попытка уйти от раздела имущества, используя третьих лиц и скрывая истинное положение вещей. Сделка дарения, очевидно, была совершена фиктивно, с целью вывода актива накануне расторжения брака. Это недобросовестное поведение со стороны истца.
Татьяна приводит ссылки на судебную практику, где оспаривались подобные сделки. Объясняет, что суд может признать договор дарения недействительным и вернуть квартиру в статус совместно нажитого имущества, подлежащего разделу.
Адвокат Игоря пытается возразить, ссылается на то, что субсидия — это не лично Еленины деньги, а помощь государства, и неважно, на чье имя она была оформлена формально. Что Игорь тоже участвовал в жизни семьи, вносил свою долю. Но Татьяна легко отбивает эти аргументы, показывая выписки о зарплатах за тот период, сравнивая их с размером субсидии. Иронично замечает, что если бы квартира действительно была куплена только на средства Игоря, то он не смог бы получить такую большую скидку по моей госпрограмме.
Судья слушает. Ее лицо остается бесстрастным, но по тому, как она кивает, по вопросам, которые она задает (лаконичным, точным), видно, что доводы Татьяны находят отклик.
