В следующие недели моя жизнь превращается в сплошную работу со следователем. Ну, то есть, с Татьяной. Мы собираем доказательства. Подтверждения, что субсидия была выделена мне, что большая часть стоимости квартиры была покрыта ею. Справки из моей бухгалтерии о моей зарплате за тот период (чтобы показать, что из нашей зарплаты покрывалась оставшаяся часть и, возможно, платежи, если они были), выписки из банка, где видно движение средств (первоначальный взнос, ежемесячные платежи, если это была ипотека под субсидию — надо уточнить). Мы даже находим какие-то старые совместные фотографии, где мы с Игорем выбираем обои, клеим их… Татьяна говорит, что это мелочи, но они создают фон, показывают, что это был наш дом, наша общая жизнь.
А Игорь… Игорь возвращается. Как ни в чем не бывало.
— Лена, привет! Что-то я смотрю, ты какая-то… задумчивая, — говорит он, войдя в квартиру. Квартиру, которую он уже мне не считает.
Я держусь. Вспоминаю наказ Татьяны — ни скандалов, ни выяснений отношений. Тянуть время.
— Устала что-то, — отвечаю как можно более равнодушно.
— Ну да, работы много. Мне вот тоже пришлось задержаться, там такие завалы!
Он врет. Так спокойно, привычно. Как будто эти две недели он правда пахал на работе, а не ходил по нотариусам и судам. Я смотрю на него и почти физически ощущаю гадливость. Как я могла жить с этим человеком столько лет и не видеть, кто он на самом деле? Эта его расчетливость, эта скрытность… Я списывала это на характер. А это оказался признак другой болезни — жадности и беспринципности.
Он делает вид, что ничего не произошло. Живет как раньше. Ест приготовленные мной обеды, смотрит телевизор по вечерам. Я смотрю на него и думаю: неужели он думает, что все так просто? Что я вот так сглотну и уйду в никуда?
Как-то вечером он все-таки заговаривает о разводе. Вскользь так, между прочим, будто говорит о плохой погоде.
— Знаешь, Лена… Мне кажется, нам надо… поговорить. О нас. Мне кажется, наши отношения… зашли в тупик. Мы стали чужими.
Я слушаю, и внутри все сжимается от негодования. Чужими? Это ты сделал нас чужими, когда готовился меня выкинуть!
— Да, Игорь, думаю, нам есть о чем поговорить, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, даже немного устало.
— Ну вот… Видишь. Я, кстати, тут… к юристу обращался. Так, чисто проконсультироваться. Ну, чтобы понимать, как это все происходит. Процедура… — он запинается. — Просто чтобы знать. Если вдруг… ну, если вдруг мы решим…
Я не перебиваю. Смотрю на него. И чувствую, как мои глаза, наверное, становятся жесткими.
— Он сказал, что раз нет общих детей, общих долгов… то все быстро. А имущество… Ну, общее имущество мы можем как-то сами поделить. Если захотим. Но у нас же особо и нет ничего… Квартира вот… А дача твоя, машина старая…
— А квартира? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.
Он слегка отводит взгляд.
