Вечером, раскладывая вещи в новой квартире, Мария думала о превратностях судьбы. Кто бы мог подумать, что обман и мошенничество приведут к настоящей дружбе?
Зазвонил телефон. Ольга Петровна.
— Мария, вы ничего не забыли у меня? Я нашла какую-то папку с рукописями.
— Ой, забыла совсем! Это моя работа, я редактирую книгу. Можно я завтра заеду?
— Конечно. Я как раз купила новый торшер, хотела показать. И пирог испеку, — в голосе Ольги слышалась улыбка.
Мария тоже улыбнулась. Странно, но впервые за долгое время она чувствовала себя как дома в этом огромном городе.
Весна 2000 года выдалась тёплой. Ольга Петровна посадила на балконе цветы — впервые за много лет. Раньше муж всегда был против, говорил, что от цветов только грязь.
Сегодня к ней на обед должна была прийти Мария. С тех пор как они разоблачили мошенника, прошло почти полгода, но их дружба только крепла.
Дверной звонок прервал её размышления.
— Ольга Петровна, вы не поверите! — Мария влетела в квартиру. — Мне предложили должность редактора в издательстве! Настоящую работу, не фриланс!
— Поздравляю! — Ольга обняла подругу. — Я всегда говорила, что ты талантлива.
Они прошли на кухню, где уже был накрыт стол.
— А у меня тоже новости, — сказала Ольга, разливая вино. — Я решила вернуться на работу. Не в банк, конечно, но нашла место финансового консультанта в небольшой компании.
— Замечательно! За новые начинания!
— Знаешь, — задумчиво произнесла Ольга, — иногда думаю: а что если бы я тогда не пришла проверить квартиру? Или пришла бы в другой день, когда тебя не было дома?
— Мы бы не познакомились, — Мария улыбнулась. — И этот мошенник продолжал бы обманывать людей.
— Как думаешь, что с ним сейчас?
— Сидит в тюрьме и придумывает новые схемы, наверное, — Мария пожала плечами. — Такие люди не меняются.
— А вот мы изменились, — тихо сказала Ольга. — Я перестала бояться одиночества. А ты?
— А я поняла, что Москва — не такой уж чужой город. Нужно только найти своих людей.
За окном шумел весенний город. Новая жизнь, которую они обе когда-то искали, наконец началась — пусть и не так, как они представляли.
Александр Сергеевич Иванов сидел в камере и писал очередное прошение о смягчении приговора. Четыре года колонии за серию мошенничеств — не так уж много, учитывая масштаб его деятельности, но ему казалось несправедливым.
«Я раскаялся, возместил ущерб пострадавшим…», — писал он дрожащей рукой.
Он действительно раскаялся. Особенно когда увидел на суде этих двух женщин — молодую провинциалку и женщину его возраста, начинающую жизнь заново. Они напомнили ему о дочери, с которой он не общался много лет, и о бывшей жене.
Но было поздно что-то менять. Слишком много людей он обманул за эти годы. Слишком глубоко погряз в собственной лжи. И теперь расплачивался за это.
«Совершенно исключительный случай раскаяния,» — сказал его адвокат на последнем заседании. Судья не поверил. И правильно сделал.
