— Наташ, — сказал он, — мы не можем просто так отдать тебе деньги. У нас ипотека, Маше в школу скоро, нужны средства. Ты же понимаешь.
— Понимаю? — Наташа рассмеялась, но смех был резким, почти истеричным. — Я понимаю, что ты выбрал её, — она кивнула на Катю, — а не меня. Свою сестру!
Катя почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она открыла было рот, но Олег опередил её.
— Хватит, Наташа, — его голос стал жёстче. — Это не про выбор. Это про то, что у нас своя семья, свои приоритеты. Я не хочу, чтобы ты ставила меня перед таким ультиматумом.
Наташа посмотрела на брата, её глаза наполнились слезами. Но Катя видела, что это не слёзы раскаяния — это была манипуляция, отрепетированная и привычная.
— Ты изменился, — тихо сказала Наташа, вытирая глаза. — Раньше ты всегда был за меня. А теперь… теперь ты под каблуком у неё.
— Под каблуком? — Катя не выдержала. — Наташа, это мой труд, мои деньги. Я пашу, чтобы мы могли жить, чтобы у Маши было будущее. А ты приходишь и требуешь, чтобы я всё отдала тебе?
Наташа открыла рот, но не нашла, что ответить. Она повернулась к Олегу, явно ожидая поддержки, но тот молчал, глядя в пол. Повисла тяжёлая тишина. Наконец Наташа схватила сумку и направилась к двери.
— Знаете что? — бросила она, обернувшись. — Я найду выход. Без вас. Но не ждите, что я забуду, как вы меня предали.
Дверь хлопнула, и Катя почувствовала, как напряжение медленно отпускает. Она посмотрела на Олега, который стоял, сжав кулаки.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Нет, — честно ответил он, садясь на диван. — Она моя сестра, Катя. Но я… я не могу больше её оправдывать.
Катя села рядом, взяла его за руку.
— Ты сделал правильно, — тихо сказала она. — Я знаю, как это тяжело. Но мы не можем жить ради её хотелок.
Олег кивнул, но в его глазах была боль. Катя знала, что он любит Наташу, несмотря на всё. И эта любовь делала его уязвимым — не только перед сестрой, но и перед их матерью, Галиной Ивановной, которая, Катя была уверена, скоро вступится за дочь.
Её предчувствия оправдались на следующий день. Утром, пока Катя собирала Машу в садик, раздался звонок. На экране телефона высветилось имя свекрови. Катя посмотрела на Олега, который пил кофе за столом.
— Это мама, — сказал он, беря трубку. — Я поговорю.
Разговор был коротким, но напряжённым. Катя слышала, как голос Олега становился всё тише, а паузы — длиннее. Когда он положил телефон, его лицо было мрачным.
— Она хочет приехать, — сказал он. — Говорит, что Наташа в отчаянии. Что мы должны хотя бы дать ей в долг, чтобы она закрыла один кредит.
— Олег, — Катя поставила чашку на стол, — мы уже решили. Если мы начнём давать ей деньги, это никогда не закончится. Сегодня один кредит, завтра другой.
— Я знаю, — он посмотрел на неё, и в его глазах была боль. — Но это моя мама. Она плакала по телефону, Катя. Говорила, что Наташа на грани.
