Людмила обошла квартиру, включая свет. В кухне, в ванной, в спальне. Стояла посреди гостиной, оглядывая переставленную мебель. Вспомнила, как подруга Татьяна говорила: «Если жизнь меняется — сделай перестановку. Новое пространство — новые мысли».
Она прошла к книжному шкафу, достала томик Ахматовой. Купила давно, всё хотела почитать, но Василий морщился — зачем тебе эта заумь? Людмила открыла наугад:
«Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу».
Людмила улыбнулась. Бродить, смотреть на небо — звучит неплохо. Завтра обязательно пойдёт в парк. А потом, может, позвонит детям. Давно ведь не виделись.
К полуночи она заснула в кресле, с книгой на коленях. И снилась ей не Василий, не Галина с её требованиями, а почему-то мама. Молодая, красивая, в цветастом платье. Обнимает её и говорит: «Держись, Людочка. Ты сильная, ты справишься».
Там, где по-настоящему дом
Прошёл месяц. Василий забрал свои вещи через неделю после того случая — пришел, когда Людмилы не было дома, собрал всё в чемоданы и оставил ключи на столе. Никакой записки, никакого разговора. Людмила почти обрадовалась, что они разминулись. Что тут было говорить? Всё уже сказано тем его взглядом в сторону, тем молчанием.
Галина звонила пару раз — сначала угрожала судом (Людмила только посмеялась: за что судиться-то?), потом пыталась давить на жалость. Но, не получив ответа, затихла.
Жизнь потихоньку налаживалась. Людмила работала в библиотеке, как и раньше, возвращалась в свою — теперь действительно свою — квартиру, где всё было расставлено по её вкусу. Вечерами читала книги, которые откладывала годами, смотрела фильмы, которые Василий считал «бабскими». Иногда звонила детям — сыну в Новосибирск, дочери в Краснодар. Рассказывала новости, но о разрыве с Василием упомянула вскользь. Не хотелось волновать, да и к чему? Они взрослые, у них своя жизнь.
Но дети оказались внимательнее, чем она думала. В начале июня раздался звонок от дочери, Ольги.
— Мам, мы приедем на выходные, — сказала она безо всяких предисловий. — Я и Митя. Встретишь?
— Конечно, встречу, — растерянно ответила Людмила. — А что случилось?
— Ничего, просто соскучились. Будем послезавтра, в десять утра. Я пирог с яблоками хочу, ты напечешь?
Людмила улыбнулась в трубку. Пирог с яблоками был семейной традицией — на все дни рождения, на все приезды.
— Напеку, конечно. Жду вас.
Следующие два дня она провела в приятных хлопотах. Вымыла окна, приготовила любимый борщ сына, заварила смородиновый компот. Сходила на рынок за свежими яблоками для пирога. И поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такого предвкушения радости.
В субботу, ровно в десять утра, в дверь позвонили. На пороге стояли её дети — такие взрослые, такие родные.
— Мама! — Ольга бросилась ей на шею. За ней вошел Дмитрий — высокий, широкоплечий, так похожий на её отца.
— Привет, мам, — сказал он, целуя её в щёку. — Как ты тут?
Людмила улыбнулась, глядя на них.
