Кофе сбежал, и пришлось оттирать плиту. Людмила оттирала плиту и думала о том, что теперь, наверное, разведется с Василием. Как разводилась уже однажды, в далеком девяносто восьмом, когда дети были маленькими и казалось, что жизнь кончена.
Но ничего, справилась. И сейчас справится.
К полудню странное оцепенение прошло, навалились мысли и чувства. Что делать дальше? Где Василий? Вернется ли? А если вернется — что тогда? Дать второй шанс? После такого предательства?
Она вдруг резко развернулась и пошла в спальню. Над кроватью висела их свадебная фотография — восемь лет назад, Людмила в голубом костюме (второй брак, чего уж там), Василий в строгом сером. Счастливые, улыбаются.
Людмила сняла фотографию и села с ней на кровать. Смотрела долго, вглядываясь в их лица — его и своё. Потом, не разбив, не порвав — просто убрала в ящик комода. Туда же отправились ещё несколько снимков с ним.
— Бывает, — сказала Людмила, словно оправдываясь перед кем-то. — Не срослось.
Вышла в гостиную, огляделась. Взгляд зацепился за диван — огромный, нелепый, коричневый. Василий настаивал именно на таком, говорил — «солидно». А ей всегда казалось, что он слишком давит на пространство.
Людмила примерилась, взялась за подлокотник и потянула. Тяжело, зараза. Перевела дух, потянула снова. Диван поддался, и скоро уже стоял у другой стены. Переставлять мебель в одиночку было тяжело, но у Людмилы открылось второе дыхание. Журнальный столик переехал на новое место, торшер — тоже. К вечеру гостиная изменилась до неузнаваемости.
Людмила перешла в кухню. В холодильнике обнаружились сосиски — Василий любил, она не особо. Достала, пожарила себе на ужин. Пусть будет последняя его «вещь» в её жизни. Поела прямо стоя у окна, глядя, как в соседних окнах зажигается свет.
Потом зачем-то достала семейный альбом. Перелистала до своей первой свадьбы — молодая, в пышном белом платье, с букетом роз. Сергей рядом, красивый, уверенный. Казалось тогда — навсегда. А через шесть лет собрал вещи и ушёл к своей секретарше. Как в дурном анекдоте.
Страницы шелестели, лица мелькали. Дети маленькие — Оля с косичками, Митя с разбитой коленкой. Родители, пока ещё живые. Подруги по институту. Сколько всего было в её жизни помимо мужей!
Постепенно по квартире разливались сумерки, но Людмила не включала свет. Сидела в кресле, обхватив колени руками. Не плакала — внутри всё словно заледенело. Но где-то за этим льдом теплилась искра. Какая-то новая сила, которую она раньше в себе не замечала.
— Плевать, — сказала она решительно. — Переживу. Не в первый раз.
И только когда поднялась, чтобы включить свет, почувствовала, как по щекам текут слёзы. Заплакала и тут же разозлилась на себя. Нашла бумажную салфетку, вытерла лицо.
Зазвонил телефон — номер Василия. Людмила держала телефон, глядя на экран. Большой палец завис над зелёной кнопкой. Звонок оборвался.
И вдруг ей стало легче. Она не взяла трубку. Ни с просьбами, ни с извинениями — она не хотела сейчас слышать его голос. Хотелось тишины. И чтобы голова была ясной.
