— Знаете, я ушла от него именно из-за этого. Из-за его неуважения. Только у меня был выбор. А у вас…
Она не договорила — в коридоре послышались шаги. Но её слова словно повисли в воздухе, как незримое напоминание: «У тебя тоже есть выбор. Всегда есть выбор».
Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Встреча с врачом прошла хорошо — давление в норме, анализы лучше, чем в прошлый раз. Да и погода радовала — солнце, птицы поют, первая весенняя зелень. Жизнь, кажется, налаживалась.
Открыв дверь своим ключом (благо, этого права меня пока не лишили), я разулась и первым делом заглянула в кухню. Пусто — значит, Андрей на работе, а Максим в школе. Можно спокойно выпить чаю, послушать любимое радио.
Я поставила чайник и направилась в свою комнату переодеться. Открыла дверь — и застыла на пороге, не веря своим глазам.
Моей комнаты больше не было.
Кровать стояла у другой стены. Мой старый комод, который достался ещё от бабушки, исчез. Вместо него — какие-то металлические стеллажи с папками. На стене, где раньше висели мои фотографии — большой телевизор. А на письменном столе — компьютер Андрея.
Сердце забилось быстро-быстро, к горлу подкатила тошнота. Я прислонилась к дверному косяку, чтобы не упасть. Что произошло? Куда делись мои вещи?
На негнущихся ногах я прошла в комнату, осматриваясь, как в чужой квартире. Открыла шкаф — моя одежда была сдвинута в угол, половину пространства занимали костюмы и рубашки сына. На туалетном столике вместо моих кремов и фотографий — какие-то бумаги, степлер, органайзер.
А главное — нигде не было моего комода. Старого, потёртого, с чуть скрипучими ящиками. В нём хранились письма от мужа, детские рисунки сына, фотографии родителей, памятные мелочи — всё, что составляло мою жизнь.
Я опустилась на край кровати, и внезапно меня затрясло — мелкой, противной дрожью. Не от страха, нет. От гнева. Жгучего, опаляющего гнева, которого я не испытывала, наверное, никогда в жизни.
Как он посмел? Как посмел войти в мою комнату — единственное место, которое ещё оставалось моим — и распорядиться ею по своему усмотрению? Выбросить мои вещи, передвинуть мебель, уничтожить последний островок моей независимости?
«В этой семье решения принимаю я», — всплыли в памяти его слова. Да что же это такое? В какой момент я перестала быть хозяйкой своей жизни и своего дома? Когда мой любимый сын превратился в тирана, а я — в бессловесную тень?
Я встала и решительно направилась к телефону. Руки всё ещё дрожали, но внутри разгоралась холодная решимость. Хватит. Это мой дом. Моя жизнь. И этому должен прийти конец.
Набрав номер сына, я услышала длинные гудки, а потом его голос — как всегда, немного раздражённый.
— Да, мам? Я занят вообще-то.
— Андрей, — мой голос звучал неожиданно твёрдо. — Нам нужно поговорить. Сегодня. И это не обсуждается.
