— Плевать, — он отвернулся к стене. — Какая разница? Всё равно я — никто. Неудачник. Вор. Пусть лучше всё закончится здесь.
Я увидела, как мама побледнела. А у меня внутри вдруг что-то щёлкнуло.
Баня наполнилась молчанием. Тяжёлым, вязким, как предгрозовой воздух. Мама присела в углу на старый ящик и беззвучно плакала. Я смотрела на брата — небритого, с опухшим лицом, в грязной одежде. Жалкого. И родного.
— Уходите, — повторил он, не открывая глаз. — Я вам всем только проблемы создаю.
— Не говори глупостей, — я положила ладонь на его лоб. Горячий. — Нужно в город, тебе врач нужен.
— Никуда я не поеду, — он дёрнул плечом, сбрасывая мою руку. — Особенно с тобой. Ты же заявление написала, да? Брата родного решила посадить.
— Давай без этого драматизма, ладно? Никто тебя не посадит.
— А чего тогда участковый приходил? — пробормотал он. — Как уголовника допрашивал…
Я поднялась и подошла к крошечному окошку. За стеклом — голые ветки яблони, серое небо, осень. Внутри — такая же серость и безнадёжность.
— Паша, — начала я, не оборачиваясь. — Мы можем целую вечность обвинять друг друга. Но это ничего не изменит. Ты забрал мои деньги. Эти деньги были мне нужны.
— Да понял я уже, понял, — застонал он. — Виноват, исправлюсь, только отстаньте все от меня!
— Дело не в деньгах, — я повернулась к нему. — Дело в том, как легко ты переступил черту. Без сомнений, без колебаний. Как будто это… нормально.
— А что мне было делать? — вдруг выкрикнул он, приподнимаясь на локте. — Мать в долгах по уши! Коллекторы звонят! А я… я не могу помочь. Нечем.
— Мог бы со мной поговорить, — тихо сказала я. — По-человечески. Объяснить ситуацию.
Он горько усмехнулся.
— И что бы ты сказала? «Конечно, Паша, вот тебе моя карта, бери сколько нужно»? Нет, ты бы начала учить жизни. Как всегда. Как ты лучше меня всё знаешь. Как я должен был поступить иначе…
Я подошла и села рядом с ним на колени. Пахло от него перегаром и отчаянием.
— Паш, почему ты всегда видишь во мне врага? Я никогда не хотела быть выше тебя. Это всё твои фантазии.
— Не фантазии, — он покачал головой. — Ты всегда была лучше. Во всём. В учёбе, в работе… Даже сейчас — у тебя квартира, карьера. А я… — он махнул рукой. — Сорокалетний неудачник, который живёт с мамой.
— Тебе тридцать пять, — автоматически поправила я и тут же прикусила язык.
— Вот! — он ткнул в меня пальцем. — Вот оно! Всегда поправляешь, всегда знаешь лучше! А я просто не выдержал, понимаешь? Мать рыдает из-за этих долгов, коллекторы грозятся имущество описать… А тут твоя карта. Я знал код. Подумал — один раз, она даже не заметит…
Он закрыл лицо руками и заплакал. Не как ребёнок — беззвучно, только плечи вздрагивали. Я смотрела на него и чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Злость? Обида? Или стена, которая всегда стояла между нами?
— Я знаю, что виноват, — глухо пробормотал он. — Знаю, что нужно вернуть деньги. Но как? У меня ничего нет. Совсем ничего.
Мама тихо подошла и опустилась рядом с нами.
