— Дети мои, — прошептала она. — Простите меня. Это я во всём виновата. Не уберегла, не научила…
Я взяла её за руку. Морщинистую, натруженную. Столько всего вынесли эти руки.
— Мама, ты ни в чём не виновата, — сказала я мягко. — Мы уже взрослые. Сами отвечаем за свои поступки.
Павел сел, обхватив голову руками.
— Я не знаю, как дальше жить, — произнёс он тихо. — Я всё испортил. Всё, что только можно.
Я смотрела на него и впервые за долгое время видела не избалованного младшего брата, не вора, укравшего мои деньги, а просто сломленного человека. Со своими ошибками, слабостями, болью. И он был мне родным. Что бы ни случилось.
— Поехали домой, Паша, — я протянула ему руку. — Разберёмся со всем. Вместе.
Декабрьский снег засыпал дорожки в парке. Я сидела на скамейке, кутаясь в шарф, и смотрела, как детвора катается с горки. Смех, визг, радость — тот самый счастливый мир детства, где всё просто и понятно. Мир, из которого мы все когда-то уходим.
— Привет, — голос Павла вырвал меня из задумчивости. — Давно ждёшь?
Я обернулась. Брат выглядел лучше, чем месяц назад. Чисто выбрит, в новой куртке. И взгляд яснее.
— Минут десять, — я подвинулась, освобождая ему место. — Как дела на новой работе?
Он присел рядом, потирая замёрзшие руки.
— Нормально. Не шедевр, конечно, но платят вовремя. И график удобный — могу вечерами подрабатывать грузчиком.
После той поездки на дачу прошло полтора месяца. Тяжёлых, переломных. Прежние отношения в семье рухнули, и мы медленно, мучительно строили новые. С чистого листа. С чётких границ.
— Вот, держи, — Павел протянул мне конверт. — Тут пятнадцать тысяч. Знаю, что мало, но это всё, что смог собрать за месяц.
Я взяла конверт. Уже второй — в прошлый раз он принёс двенадцать. Капля в море по сравнению с долгом, но это был знак. Знак того, что он пытается.
— Спасибо, — кивнула я. — Как мама?
— Держится, — он пожал плечами. — Скучает по тебе. Спрашивает, когда придёшь.
Я вздохнула. С мамой всё оказалось сложнее, чем с братом. Слишком глубокие обиды, слишком застарелые схемы. Я заблокировала свои карты, сменила пароли в приложениях. И установила дистанцию — пока не заживут раны.
— Я позвоню ей на днях, — пообещала я. — Может, на Новый год зайду.
Павел кивнул. Мы помолчали, глядя на играющих детей.
— Ир, знаешь, я часто думаю о том, что ты сказала тогда, в бане, — вдруг произнёс он. — Про черту, которую я переступил. Ты права была. Я только сейчас начинаю понимать, насколько это всё… неправильно.
Я посмотрела на него внимательно. В его глазах не было прежней бравады или обиды. Только усталость и что-то новое — тихая решимость.
— Я рада, если так, — ответила я искренне.
— Я заявление в суд подал, — он смотрел куда-то вдаль. — На раздел имущества с Еленой. Хочу свою долю получить за квартиру, которую мы в браке купили. Адвокат говорит, шансы есть.
Я удивлённо приподняла брови:
— Серьёзно? А я думала, ты давно всё ей отписал.
