— Что за чепуха! — возмутилась свекровь. — Какой развод? Вчера ж сидели, чай пили, всё было прекрасно. Ты, кстати, платье синее обещала не надевать — не идёт оно тебе. Тебе больше зелёное к лицу.
Ася сглотнула. Сердце колотилось, как перед экзаменом у преподавателя, который почему-то зовёт по имени умершую бабушку. Всё было не так. Всё было — как во сне, где всё знакомо, но искажено. Голову пронзила мысль: «А вдруг…»
— Простите, а какой сегодня день?
— Восьмое марта, милая. Я же сказала — праздник. Вот и пирожки.
— Две тысячи двадцать второй. А что?
Ася вздохнула. Вот он, момент истины: или её свекровь попала в просвет между мирами, или она сама находится в кривом зеркале из дешёвого сериала на «Россия 1». Надо было звонить Васе.
С дрожью в пальцах она набрала сообщение: «Твоя мама у меня. Она говорит, что 2022-й. Очень странно себя ведёт. Срочно приедь».
Нина Петровна тем временем методично сортировала пирожки по температуре. Говорила что-то о погоде, вспоминала соседку Люсю с четвёртого этажа, которой «всё не так» — ни фасад, ни фасоль. То и дело она называла Асю разными именами: то Ниночкой, то Верочкой. Один раз даже Клавдией. Это, кстати, имя её собственной матери. Или подруги. Или собаки. С этого момента Ася поняла: перед ней не свекровь. Перед ней — человек, чья память превратилась в мешанину, где годы, лица и события перемешались, как изюм в куличе.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Вася стоял на пороге. Постаревший, измученный, но всё ещё с тем взглядом — наивно-сердитым, как у подростка, которого забыли забрать из школы.
— Где она? — хрипло спросил он.
— На кухне. Печёт пирожки. Говорит, вы с ней вчера чай пили.
Вася прошёл внутрь, и Ася впервые за долгое время ощутила странное чувство: будто он — не её бывший, не раздражающий бывший муж, а родной. Тот, кто поймёт, если ты скажешь: «У неё что-то с головой».
— Мам, — позвал он из дверей кухни. — Мам, ты что тут делаешь?
— Васенька! — радостно воскликнула она, как будто он пришёл с улицы, а не прибыл из реальности.
— Мам, ты не у себя. Это квартира Аси. Помнишь?
Нина Петровна посмотрела на него, потом на Асю, потом снова на него.
— Ася? — переспросила она. — Бывшая жена? Разве вы развелись?
— Год назад, мама, — тихо ответил Вася.
Она обмякла. Лицо побледнело, руки задрожали. Годы свалились на неё в один миг.
— Нет, — прошептала она. — Не может быть. Вы же такие были… вместе. Я ведь сервиз подарила, с синими цветами…
— Сервиз был пять лет назад, мама, — мягко напомнил Вася.
Ася сидела молча. Не знала — плакать, смеяться или звонить в «Скорую». Но, кажется, у них на всех теперь был другой диагноз: жизнь, которую невозможно отмотать назад. Только пережить. Или переделать. Если хватит сил.
