Антон был прагматиком, копией отца. Для него семья — это проект, который должен функционировать, несмотря на сбои.
— Антоша, решение принято. Я не буду это обсуждать.
— Но куда ты? Мам, тебе пятьдесят четыре!
И снова. «В твоем возрасте». Будто это диагноз.
— Я справлюсь, — ответила я сухо.
Следом позвонил Кирилл, младший.
— Он тебя сильно обидел?
— Мам, если тебе что-то нужно — деньги, помощь, просто скажи. Я приеду. Ты у меня самая лучшая, и ты заслуживаешь быть счастливой. Поняла?
В этот момент лед внутри меня дрогнул, и по щеке скатилась первая горячая слеза. Я быстро смахнула ее. Не время раскисать.
А потом позвонила Тамара Васильевна. Вадим, видимо, нажаловался и ей.
— Мариночка, здравствуй, деточка.
Ее голос сочился фальшивым сочувствием. Я знала эту тактику. Сначала «деточка», потом начнется обработка.
— Здравствуйте, Тамара Васильевна.
— Вадюша мне все рассказал. Ох, глупый, ну что с него взять. Мужик. У них это… природа такая. Ты же мудрая женщина, Мариночка. Семью надо сохранить. Столько лет прожили, душа в душу!
Я молчала. Душа в душу. Это когда он вечерами смотрит футбол, а я на кухне мою посуду?
— Ты не молчи. Я ведь тебе как мать. Хочу добра. Ну, оступился мужик, с кем не бывает? Простишь, и все наладится. Главное — семью не рушить. Это грех большой.
— Тамара Васильевна, — я старалась говорить ровно, — я не могу его простить.
— Что значит «не могу»? Обязана! — ее голос мгновенно стал жестким, металл прорезался сквозь мед. — Ты обязана простить измену. Ты жена! Ты должна быть выше этого. Подумай о детях! Подумай, что люди скажут! Разведенка в твоем возрасте… Кому ты нужна будешь?
Я прикрыла глаза. Карусель из одних и тех же фраз: «умная женщина», «в твоем возрасте», «сохранить семью». Это был их мир, их система координат, где женщина — функция, а не человек. А я больше не хотела быть функцией.
— Мне все равно, что скажут люди, — тихо, но твердо произнесла я. — И я не обязана. Ничего и никому.
— Ах вот ты как! — взвилась свекровь. — Я в тебе не ошиблась! Всегда знала, что ты с гнильцой! Неблагодарная! Вадюша на тебя всю жизнь положил, а ты!..
Я молча нажала кнопку отбоя. В ушах звенело. Но вместе со звоном я почувствовала странное облегчение. Я только что сожгла первый мост.
Утром заехала Ирина на своем стареньком, но резвом «Рено».
— Ну, боец, поехали твою новую крепость смотреть.
Мы посмотрели три квартиры. Две были откровенно ужасны: прокуренные, с ободранными обоями и затхлым запахом. Третья, на окраине города, в тихом спальном районе, оказалась на удивление светлой и чистой. Маленькая, но уютная. Хозяйка, пожилая интеллигентная женщина, уезжала на полгода к дочери в другой город.
— Мне главное, чтобы человек порядочный был, — сказала она, оценивающе глядя на меня. — А вы мне нравитесь. Глаза у вас честные.
