Марьяна рожала долго и тяжело. Повитуха взяла на руки младенца и тяжело вздохнула.
— Не жилец, — потом посмотрела странно на мать и произнесла, как приговор. — Разве к ведьме отнести только.
Ведьма жила неподалёку в лесу, хорошая изба её была полна трав и амулетов. Чем она там занималась, никто не знал, её боялись, но и уважали. Ведьма могла вылечить кого угодно, правда цена порой была слишком высока. Человек уходил из дома и уже никто не слышал о нём, но это если она смерть обманывала. А так лечила травами и заговорами, и при большой нужде деревенские ходили к ней. Марьяна взглянула на свою девочку, не хочется с ней прощаться, но в могилку класть ещё тяжелее, поэтому всплакнула, да и пошла к ведьме.
— Поздно пришла, — прокаркала ведьма, — не жилец она.
— Как же так, неужто совсем ничего сделать нельзя?
Ведьма не хотела брать девочку на руки, потом стала бубнить чего-то себе под нос, разогнулась и посмотрела на Марьяну.
— Нечего было в Карачун этим заниматься, вот вы её тогда и зачали. Подождать три дня терпения не хватило? А теперь грехи свои на меня решила переложить? Убирайся отсюда!
Как ни тяжело было Марьяне, но медленно повернулась и уже собралась уходить, как ведьма снова открыла рот.
— Дитя оставь! Куда понесла?
Марьяна отдала девочку и вышла из избы. По дороге домой она рыдала в голос, да только что поделать, если по-другому никак нельзя было.А ведьма взяла ребёнка на руки.
— А ведь быть тебе ведьмой, — она посмотрела на девочку, потом добавила, — если выживешь.
Она растопила печь, нагрела воды, достала свои пузырьки и травы и начала колдовать над младенцем. Уж, какие там она заговоры говорила, какие травы заваривала, тому свидетелей не было. А ведьма попробовала печь, вроде простыла уже, можно и обряд начинать. Она взяла хлебную лопату, посмотрела на неё, вздохнула и отставила в сторону. Потом ведьма разделась, размотала ребёнка и так и полезла в печь.
