— Не надо о плохом сейчас. Бабушка, ты у нас самая сильная. Я горжусь тобой. Правда горжусь. Не каждая женщина в твоём возрасте смогла бы так решительно действовать.
Тамара почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, но на этот раз они были не от горя, а от благодарности и облегчения.
— Знаешь, я долго думала, правильно ли поступаю. Может, я предаю сына, отнимаю у него то, что должно было достаться ему по праву. Но потом поняла — я не предаю, я защищаю себя. И тебя, кстати, тоже.
— А ты думаешь, он остановился бы на квартире? Следующим шагом стали бы мои накопления, потом твоя доля наследства от деда. Жадность — это болезнь, Катя. Она всегда хочет больше.
— Правильно делаешь. И не обязательно резать все связи с папой. Может, он одумается, поймёт ошибку. В конце концов, он всё-таки остаётся твоим сыном и моим отцом.
— Может быть. Посмотрим. Время покажет.
Они просидели до позднего вечера, говорили о жизни, о планах на будущее. Катя рассказывала об университете, о предстоящей практике в юридической фирме, о молодом человеке Максиме, которого встречает уже несколько месяцев. Тамара слушала и думала о том, как удивительно изменилась её жизнь за эти несколько дней.
Когда внучка собралась уходить, уже стемнело совсем. Тамара проводила её до подъезда, как всегда переживая, доберётся ли благополучно до дома, хотя Катя уже давно взрослая и живёт совсем рядом.
Вернувшись в квартиру, Тамара осталась одна. Села в любимое кресло у окна, откуда открывался вид на всю улицу — на детскую площадку, на магазинчик на углу, на скамейку, где по вечерам собирались соседские старушки. Раньше она часто сидела здесь и думала о прошлом — о муже, о том, как растила Андрея, о том, что могло бы быть по-другому. Сегодня думала о будущем.
По улице шёл мужчина, похожий на Андрея — та же походка, те же широкие плечи. Сердце на секунду ёкнуло, но потом она приглядалась и поняла — это сосед из третьего подъезда. И почувствовала облегчение, которого не ожидала.
Она успела. Успела защитить себя, сохранить достоинство и найти новую опору в лице внучки. Это было больно, как операция без наркоза, но правильно.
На столе зазвонил телефон. Тамара посмотрела на экран — звонил Андрей. Она долго смотрела на высвечивающиеся на дисплее цифры, на имя «Сын», которое когда-то вызывало у неё только тёплые чувства. Потом положила телефон обратно, не отвечая.
Не сегодня. Может быть, завтра. А может быть, через неделю. Или через месяц.
Главное — она больше не боялась. Ни его гнева, ни одиночества, ни будущего без его «заботы». Впервые за много лет Тамара чувствовала себя по-настоящему свободной.
Другие читают прямо сейчас
