Она не договорила, но намёк был ясен. Или уходи сама.
Татьяна достала телефон и набрала номер Игоря. Он ответил после третьего гудка.
— Алло, Тань? Что-то случилось?
— Приезжай домой. Сейчас же.
— Игорь, если ты не приедешь в течение получаса, вечером ты найдёшь квартиру пустой. Или от вещей твоей матери, или от моих. Выбор за тобой.
Она отключилась, не дожидаясь ответа. Валентина Петровна смотрела на неё с плохо скрываемым торжеством.
— Ну что, позвонила? И что теперь? Думаешь, он выберет тебя? Наивная. Я его мать. Я его родила, вырастила, всю жизнь ему отдала. А ты кто? Пришла на всё готовенькое. Квартира куплена, мужик воспитан. Живи и радуйся. Так нет же, ещё и права качаешь.
Татьяна молча прошла в гостевую комнату и начала собирать вещи. Свои вещи. Валентина Петровна шла следом, продолжая вещать.
— Вот уйдёшь ты, и что? Думаешь, Игорь за тобой побежит? Да он через неделю успокоится. Я ему другую найду. Получше. Которая старших уважать умеет. Которая понимает, что свекровь — это вторая мать. Которая…
Хлопок входной двери прервал её монолог. В квартиру ворвался запыхавшийся Игорь. Он выглядел растерянным и испуганным.
— Что происходит? Мам? Тань?
— Твоя жена взбесилась, — тут же начала Валентина Петровна. — Кричит на меня, выгоняет из дома. Я просто вещи в шкафу переложила, а она…
— Она выкинула мои вещи из нашей спальни и собирается жить здесь постоянно, — перебила Татьяна. — А ты, оказывается, сам её позвал остаться подольше. Не поставив меня в известность.
Игорь растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— Я… мама сказала, что вы договорились… что ты не против…
— Я не против? — Татьяна рассмеялась. — Я три недели сплю в гостевой комнате. Три недели слушаю, какая я плохая жена. Три недели не могу найти ни одной вещи на привычном месте. И я якобы не против?
— Не преувеличивай, — фыркнула Валентина Петровна. — Я просто пытаюсь вам помочь. Научить тебя хозяйству. В твоём возрасте я уже троих детей растила и дом на себе тащила. А ты? Работаешь в своей конторе, домой приходишь — и на диван. Ужин кое-как состряпаешь. Игорю рубашку погладить — и то проблема.
— Мама, перестань, — слабо попытался вмешаться Игорь.
— Что перестань? Правду говорю. Ты заслуживаешь лучшего, сынок. Женщину, которая будет о тебе заботиться. Которая дом сделает уютным. Которая…
— Которая будет молча терпеть вашу тиранию? — закончила за неё Татьяна. — Которая позволит вам жить в нашей спальне, командовать в нашем доме, решать за нас, как нам жить? Извините, Валентина Петровна, но я не из таких.
Она закрыла чемодан и подняла его.
— Тань, постой, — Игорь шагнул к ней. — Давай поговорим. Спокойно. Мама… мама уедет. Правда же, мам?
Валентина Петровна возмущённо ахнула.
— Что? Ты гонишь родную мать из-за этой… из-за неё?
— Мам, ну нельзя же так. Это наш дом. Наша семья. Ты не можешь просто прийти и всё переделать по-своему.
— Не могу? — голос свекрови стал визгливым. — Я тебя растила! Ночей не спала! Последнее отдавала! А теперь я не могу? Приехала к сыну в гости, а меня — вон?
