Андрей Павлович часто приглашал ее на оперативные совещания, спрашивал ее мнение по хозяйственным вопросам, внимательно прислушивался к ее советам, основанным на многолетнем знании завода. Иногда они задерживались после официального рабочего дня и разговаривали за чашкой чая — о заводе, о жизни, о прошлом, которое их неожиданно связало, и о будущем, которое теперь виделось в ярких, светлых тонах. И постепенно, незаметно для себя самой, Вера поняла, что старая фотография из далекого, почти мифического 1993 года обрела для нее новый, глубокий смысл — она стала не просто воспоминанием о безвозвратно ушедшем прошлом, но и символом надежды, символом того, что судьба порой дает второй шанс, и что никогда, ни при каких обстоятельствах, не поздно начать новую, яркую главу своей жизни.
Как-то вечером, почти через год после того памятного дня, когда Вера обнаружила свое юное лицо на столе директора, Андрей предложил ей поужинать вместе в небольшом, уютном ресторанчике с камином, недалеко от завода.
— У меня есть для тебя новость, — сказал он, когда они сидели за столиком у самого окна, за которым кружился в танце первый, робкий снег. — Я получил приглашение от твоей дочери. Ольга звонила сегодня днем. Она с мужем и детьми приезжает на следующей неделе и очень хочет познакомиться со мной поближе. Она сказала, что безумно рада за тебя. За нас. Вера улыбнулась, и это была счастливая, спокойная улыбка. Они с Олей долго, откровенно разговаривали по телефону, когда дочь, наконец, узнала обо всех изменениях в ее жизни. О новой работе, о старом, чудесным образом объявившемся знакомстве, о тех тихих, теплых чувствах, что постепенно зарождались между ней и Андреем.
— Мама, ты заслуживаешь всего самого хорошего, всего самого светлого, — сказала тогда Оля, и в ее голосе Вера услышала давно забытые нотки детской нежности. — Прошлое, каким бы оно ни было, должно оставаться в прошлом. Важно только то, что происходит сейчас. То, что делает тебя счастливой здесь и сегодня.
И Вера безоговорочно согласилась с ней. Впервые за долгие, трудные годы она по-настоящему почувствовала, что достойна лучшей жизни. Что имеет полное право на простое человеческое счастье, на уважение, на любовь, на то, чтобы проснуться утром с радостным ожиданием нового дня.
— Знаешь, Вера, — задумчиво произнес Андрей, глядя на нее через мерцающее пламя свечи. — Иногда судьба делает такие причудливые, такие непредсказуемые повороты, что дух захватывает. Тридцать лет я хранил фотографию счастливой, как мне тогда казалось, семьи, бессознательно мечтая когда-нибудь, в будущем, создать для себя что-то подобное. И вот теперь, спустя целую жизнь, она, эта фотография, привела меня прямо к тебе. К источнику моего вдохновения.
