Вера опустила глаза и снова принялась за работу, водя тряпкой по пыльному пластику подоконника. Спорить с бухгалтером было бесполезно, да и не ее это дело — обсуждать начальство. Свое мнение, свои надежды и разочарования она давно, как драгоценность, привыкла держать при себе, в глубине души, куда не добирался никто.
В без пятнадцати шесть, когда основная масса сотрудников, шумно обсуждая планы на вечер, разошлась, Вера взяла свое нехитрое хозяйство — ведро, швабру и пеструю связку тряпок — и направилась в административное крыло. Начинала она всегда с кабинета директора — так заведено было еще при прежнем руководителе, Семене Марковиче, и она, как человек привычки, не смела нарушать этот ритуал.
Осторожно постучав костяшками пальцев, похрустывающими от артрита, и не получив ответа, Вера тихонько приоткрыла тяжелую дверь, обитую кожей. Кабинет был пуст, пропитан тишиной и запахом дорогого кофе. Новый директор, в отличие от прежнего, не засиживался допоздна, не превращал свой кабинет в вторую квартиру.
Кабинет изменился до неузнаваемости за последний месяц. Вместо старого дубового стола-бронированнос, за которым когда-то решались судьбы тысяч людей, появился современный, легкий, из светлого ясеня. Массивный кожаный диван и кресла, помнящие отпечатки тел многих важных гостей, сменились на что-то аскетичное, скандинавское, с холодными металлическими ножками. Даже шторы были новые — не тяжелые, пыльные бордовые портьеры, накапливавшие десятилетиями груз сплетен и секретов, а легкие, практичные жалюзи, пропускающие тонкие полосы угасающего света.
Вера вздохнула. Все меняется, ничего не стоит на месте, все течет и уходит, как вода в реке. Только ее работа оставалась неизменной, вечной, как смена времен года — мыть, чистить, вытирать пыль, выносить мусор. Изо дня в день, из года в год. Вера включила свет, наполнила ведро теплой водой, добавив несколько капель хвойного концентрата, и принялась за свой нехитрый, но важный труд.
Она всегда соблюдала один и тот же, отточенный годами, ритуал: сначала вытирала пыль с подоконников и шкафов, потом собирала мусор, затем тщательно мыла пол. К столу директора подходила в самую последнюю очередь — там лежали важные бумаги, и Семен Маркович всегда сурово предупреждал, чтобы ничего не трогала, не двигала, не дышала на его документы.
