Дима кивнул, словно ожидал этих слов.
— Я был неправ, — сказал он. — Я думал, что делаю лучше для всех. Для мамы, для нас… Но я не подумал о тебе. И о Насте.
Катя молчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она так устала от этой боли, от этого чувства, что её не слышат.
— Я хочу всё исправить, — продолжил Дима. — Мама переведёт деньги. Мы поедем в отпуск. Вместе. Как ты хотела.
— Это не про отпуск, — Катя покачала головой. — Это про нас. Про то, как мы принимаем решения. Про то, что ты не спросил меня, потому что знал, что я скажу «нет».
Дима опустил голову, и его молчание было красноречивее любых слов. Он знал, что она права. Знал, что его привычка решать за всех — это не просто ошибка, а трещина, которая может разрушить всё.
— Давай попробуем по-другому, — наконец сказал он. — Без секретов. Без решений за твоей спиной. Я обещаю.
Катя посмотрела на него. В его голосе была искренность, но она уже слышала его обещания раньше. Ей нужно было что-то большее. Что-то, что докажет, что он действительно готов меняться.
— Хорошо, — медленно сказала она. — Но я хочу, чтобы мы начали всё с чистого листа. Не только с деньгами, но и с тем, как мы управляем нашим бюджетом. Я не хочу больше сюрпризов.
Дима кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Катя заметила это и почувствовала, как внутри снова что-то сжалось. Сможет ли он? Сможет ли он правда поставить их семью на первое место?
Через неделю деньги от Нины Ивановны пришли на счёт. Катя смотрела на уведомление от банка и не чувствовала радости. Это были те же сто двадцать тысяч, которые они копили с таким трудом. Но теперь они казались чужими, словно их вернули с процентами за боль и обиду.
Она открыла ноутбук, зашла на сайт туроператора. Отель, который они выбирали, всё ещё был в списке. Бассейн, горки, анимация для детей. Она почти видела, как Настя визжит от восторга, прыгая в воду. Но вместо радости в груди была пустота.
— Ты уже выбрала даты? — Дима заглянул через её плечо, пытаясь улыбнуться.
— Пока нет, — Катя закрыла ноутбук. — Я не уверена, что готова.
— Катя, — он сел рядом, взял её за руку. — Давай поедем. Ради Насти. Ради нас.
Она посмотрела на него. Его рука была тёплой, знакомой. Но в голове крутился вопрос: а что, если это не конец? Что, если он снова сделает что-то за её спиной? Что, если это только начало?
— Я подумаю, — сказала она, отводя взгляд.
Вечером в их квартире снова появилась Нина Ивановна. На этот раз она принесла торт — огромный, с кремовыми розами, который пах ванилью и детством. Настя тут же вцепилась в коробку, требуя отрезать ей кусок.
— Подожди, солнышко, — Нина Ивановна ласково потрепала её по голове. — Сначала я хочу поговорить с твоей мамой.
Катя напряглась. Ещё один разговор? Она уже устала от них.
— Катюша, — свекровь села напротив, её голос был непривычно мягким. — Я знаю, что ты всё ещё злишься. И я не виню тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: я поговорила с Димой. Серьёзно. И он понимает, что был неправ.
