Катя почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она присела на корточки, обняла дочку, пряча лицо в её мягких волосах, пахнущих детским шампунем.
— Скоро, милая, — соврала она, избегая взгляда Димы. — Мы обязательно поедем.
Настя радостно запрыгала и выбежала из кухни, напевая что-то про море. Катя выпрямилась, посмотрела на мужа.
— И как мне ей теперь объяснить? — тихо спросила она. — Что папа решил, что бабушке отдых важнее?
Дима сжал кулаки, но промолчал. Он всегда так делал, когда не знал, что ответить. Это молчание, его вечное «я потом объясню», доводило Катю до белого каления. Она знала этот сценарий: он уйдёт в себя, она будет кипеть, а потом всё как-то рассосётся. Но не в этот раз. В этот раз всё было иначе.
На следующее утро Катя сидела за ноутбуком, проверяя их банковский счёт. Баланс был почти нулевым — жалкие три тысячи рублей, которых едва хватит на продукты до зарплаты. Она открыла вкладку с сайтом туроператора, где они с Димой выбирали отель. Пальцы замерли над клавиатурой. Цены на путёвки в Турцию всё ещё мигали на экране, словно издеваясь.
— Мам, а ты чего грустная? — Настя забралась на диван рядом, прижимая к себе дельфина.
Катя заставила себя улыбнуться.
— Всё нормально, солнышко. Просто… взрослые дела.
— А папа тоже грустный, — заметила Настя, глядя в сторону кухни, где Дима звенел посудой, готовя завтрак. — Вы поссорились?
Катя вздрогнула. Как объяснить ребёнку, что их с папой «взрослые дела» — это не просто ссора, а трещина, которая, кажется, становится всё шире?
— Нет, милая, мы не ссорились, — она погладила дочку по голове. — Просто разговариваем о важных вещах.
Настя кивнула, но в её глазах было сомнение. Она соскользнула с дивана и побежала к отцу. Катя услышала, как Дима что-то весело отвечает, и её сердце сжалось. Он всегда умел быть хорошим отцом. Но как муж…
Вечером, когда Настя уже спала, Катя решилась на разговор. Она не хотела больше молчать, не хотела, чтобы обида грызла её изнутри. Дима сидел на диване, листая телефон.
— Нам надо поговорить, — начала она, садясь напротив.
— Опять про маму? — он отложил телефон, но в его голосе уже чувствовалась оборона.
— Не только про неё, — Катя старалась говорить спокойно. — Про нас. Про то, почему ты решил, что можешь взять наши деньги и потратить их, не спросив меня.
— Катя, я же сказал — маме нужен был отдых, — Дима раздражённо вздохнул. — Она всю жизнь работала, растила меня одна. Я не мог ей отказать.
— А мне ты можешь? — Катя посмотрела ему прямо в глаза. — Или Насте? Ты видел её лицо, когда она про дельфинов говорит?
— Я думал, мы найдём способ поехать позже…
— Позже? — Катя горько усмехнулась. — С каких денег, Дима? Мы копили год! Я отказалась от новой куртки, ты не купил себе кроссовки, мы даже Насте в кукольном домике отказали, чтобы отложить эти деньги! А ты просто… — она замолчала, боясь, что голос сорвётся.
— Я не думал, что это так важно для тебя, — тихо сказал Дима.
