— Что ты имеешь в виду? — Артём замер, его брови поползли вверх, а в голосе появилась растерянность. — Мы же женаты, Насть. Разве всё, что у нас есть, теперь не общее?
Настя глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках. Они стояли на кухне их — точнее, её — квартире. Уютная двушка, доставшаяся ей от бабушки, была её гордостью и болью одновременно. Она вложила в эту квартиру всё: свои силы, деньги, мечты. И вот теперь Артём, её муж всего полгода, смотрел на неё так, будто она отбирала у него что-то важное.
— Артём, — она оперлась ладонями о столешницу, чтобы голос звучал ровнее, — эта квартира моя. Я её получила до свадьбы, до нас. И я не хочу, чтобы она становилась общей. Это мой выбор.
Он поставил кружку на стол.
— То есть, ты мне не доверяешь? — в его тоне сквозила обида. — Мы поклялись быть вместе, делить всё поровну, а ты теперь заявляешь, что твоя квартира — это только твоя? А что дальше, Насть? Раздельные счета в ресторане?
Настя отвернулась к окну, чувствуя, как внутри закипает раздражение. За окном дворник лениво сгребал опавшие листья, а где-то вдалеке гудела машина. Она знала, что этот разговор неизбежен, но не думала, что он начнётся так скоро. И так резко.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала она, глядя на голые ветки клёна за окном. — Это не про доверие. Это про… безопасность. Мою безопасность.
Артём нахмурился, шагнул ближе, но остановился, будто наткнулся на невидимую стену.
— Безопасность? От чего? От меня? — он почти рассмеялся, но в его глазах мелькнула боль. — Я же твой муж, Настя. Не чужой человек.
Она повернулась к нему, её тёмные волосы рассыпались по плечам, а в глазах застыла смесь упрямства и усталости.
— Давай я объясню, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Но тебе нужно выслушать. Без шуток и без обид.
Он кивнул, хотя в его взгляде всё ещё читалось недоверие. Настя указала на диван в гостиной, и они сели — она на одном конце, он на другом, словно между ними пролегла невидимая пропасть.
Настя всегда знала, что её квартира — это её крепость. Не просто стены и крыша, а нечто большее. Её бабушка, строгая женщина с тёплыми глазами, оставила ей эту двушку в старом панельном доме. «Настенька, — говорила она, — это твоя подушка безопасности. Никогда не отдавай её никому». Тогда Настя была ещё подростком, не понимала, почему бабушка так настаивает, но обещала. А потом, когда ей было двадцать, её мир рухнул.
Её родители развелись. Мама, мягкая и доверчивая, осталась ни с чем. Отец, которого Настя когда-то считала героем, ушёл к другой женщине, забрав всё: квартиру, машину, даже их общие сбережения. Мама плакала ночами, а Настя, глядя на неё, поклялась себе: она никогда не позволит себе оказаться в таком положении. Никогда.
