Через неделю они подписали брачный договор. Наталья Сергеевна оказалась профессионалом: документ был чётким, понятным, и в нём было всё, о чём они договаривались. Квартира Насти оставалась её, сбережения Артёма — его, а всё, что они наживут вместе, будет общим. Они даже прописали, что, если Артём купит свою квартиру, она тоже останется его личной собственностью, пока они не решат иначе.
Когда они вышли из офиса, дождь уже закончился, и небо над Москвой было чистым, с редкими облаками. Настя вдохнула свежий воздух, чувствуя, как тяжесть последних недель уходит.
— Ну что, — Артём взял её за руку, — теперь мы официально договорились?
— Ага, — она улыбнулась. — Но знаешь, я всё равно хочу, чтобы эта квартира была нашим домом. Не только моим.
Он остановился, глядя на неё с удивлением.
— Серьёзно, — она кивнула. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя чужим. Мы можем сделать ремонт, добавить твои вещи, сделать это место нашим. А договор… это просто для спокойствия.
Артём обнял её, и они стояли посреди улицы, не обращая внимания на прохожих.
— Знаешь, — сказал он, — я всё равно хочу купить свою квартиру. Не потому, что не верю в нас. А потому, что хочу, чтобы у нас было что-то общее. Может, потом продадим твою, и мою. Но главное — чтобы мы решали это вместе.
— Вместе, — повторила Настя, и это слово прозвучало как обещание.
Прошло три месяца. Настя и Артём начали ремонт в квартире — ничего глобального, просто поменяли обои, добавили полки для книг Артёма, купили новый диван, на котором они теперь любили по вечерам, смотря фильмы. Светлана Ивановна больше не вмешивалась, хотя иногда приносила пироги и осторожно спрашивала, не нужна ли помощь. Настя даже начала находить её компанию… терпимой.
Однажды вечером, когда они сидели на том самом новом диване, Артём вдруг сказал:
— Я нашёл квартиру. Небольшую, однушку, но в хорошем районе. Хочу взять ипотеку.
Настя посмотрела на него, ожидая, что почувствует тревогу. Но вместо этого она улыбнулась.
— Круто, — сказала она. — Покажешь?
— Завтра поедем смотреть, — он улыбнулся в ответ. — И знаешь… я подумал, что, может, когда-нибудь мы продадим обе наши квартиры и купим что-то побольше. Для нас. Для детей.
— Детей? — Настя рассмеялась, толкнув его в бок. — Ты уже так далеко загадываешь?
— Ага, — он притянул её к себе. — А ты против?
— Не против, — она уткнулась ему в плечо, чувствуя, как тепло разливается по груди.
Их страхи не исчезли полностью — они всё ещё были где-то там, в глубине, как старые шрамы. Но теперь они знали, как с ними справляться: говорить, договариваться, быть честными. И, может, именно это и делало их настоящей семьёй.
