— Свет, не драматизируй, — сказала она, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Я не просто так продала участок. Я вложила деньги в дело. Скоро все окупится, и я помогу родителям.
— Скоро? — Света шагнула ближе, голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Лена, папа после инсульта, мама на таблетках, а ты про свое «скоро»! Где ты была, когда я ночами сидела в больнице? Где ты была, когда они просили хоть крупу привезти?
— Ну, я же не сижу без дела, — Лена пожала плечами. — У меня стартап, партнеры, встречи. Это не так просто, как кажется.
— Стартап? — Света почти кричала. — Ты купила квартиру в центре, машину, шмотки дорогие носишь, а родителям — ни копейки!
Дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появилась Галина Ивановна. Ее лицо было бледным, губы дрожали.
— Девочки, не ссорьтесь, — тихо сказала она. — Леночка только приехала, а ты, Света, уже кричишь.
— Мам, я кричу, потому что устала! — Света повернулась к матери. — Устала быть той, кто всегда все тянет. А Лена приходит, улыбается, и ей все сходит с рук!
Лена встала с дивана, ее улыбка исчезла.
— Знаешь, Света, — холодно сказала она, — если тебе так тяжело, никто тебя не заставляет. Хочешь завещание пересматривать? Да ради бога! Только учти, этот дом — старый хлам. А деньги, которые я получила за участок, уже работают.
— Работают? — Света шагнула еще ближе, ее голос стал тише, но в нем звенела сталь. — На твои поездки за границу? На тусовки с подружками?
— Девочки, хватит! — Галина Ивановна подняла руки, словно пытаясь остановить бурю. — Света, Лена, вы же сестры!
— Сестры? — Света горько усмехнулась. — Сестра — это когда ты рядом, когда помогаешь, когда не предаешь. А Лена… Лена просто взяла все и ушла.
Лена посмотрела на Свету долгим взглядом, и в ее глазах мелькнуло что-то новое — не привычная самоуверенность, а тень неуверенности.
— Ты думаешь, мне легко? — вдруг сказала она. — Думаешь, я просто так все продала? Да, я хотела жить лучше. Хотела вырваться из этой дыры. Но я не думала, что все так обернется.
Света замерла. Впервые за долгое время Лена говорила что-то, похожее на правду. Но гнев все еще кипел внутри, не давая ей смягчиться.
— И что, теперь мне тебя жалеть? — спросила она. — Ты продала землю, которая была нашей с тобой памятью. И даже не подумала спросить, что я чувствую.
— А ты спрашивала, что я чувствую? — парировала Лена. — Ты всегда была идеальной дочкой, Света. Всегда правильной, всегда ответственной. А я — младшая, та, которая вечно в тени. Родители выбрали меня для наследства, потому что думали, что я не справлюсь. А ты бы справилась.
— И что, это оправдывает твое поведение? — Света чувствовала, как к глазам подступают слезы. — Ты взяла все и бросила их. А теперь я должна все разгребать?
— Хватит! — голос Галины Ивановны вдруг стал неожиданно твердым. — Вы обе — мои дочери. И я не хочу, чтобы вы грызлись, как собаки из-за кости.
Она посмотрела на Свету, потом на Лену, и в ее глазах была такая боль, что Света невольно замолчала.
