Мать замолчала, и Света тут же пожалела о своих словах. Но вместо того, чтобы обидеться, Галина Ивановна вдруг сказала:
— Мы с папой ошиблись, Света.
Света замерла, не веря своим ушам.
— Ошиблись, — мать опустила глаза, теребя край фартука. — Мы думали, что Лене нужнее. Она всегда была… слабая, зависимая. А ты — сильная. Мы думали, ты и без наследства справишься.
— И что, теперь я должна за это платить? — Света почувствовала, как к глазам подступают слезы. — Мам, я всю жизнь старалась быть хорошей дочерью. Я приезжала, помогала, сидела с папой в больнице. А Лена что делала? Присылала открытки?
— Я знаю, — голос матери дрогнул. — Мы с папой виноваты. Но… мы не знали, что она продаст землю.
Света молчала, не зная, что сказать. Впервые за два года мать признала свою ошибку, но это не приносило облегчения. Только еще больше боли.
— Я подумаю, — наконец сказала она. — Но я не шутила про завещание. Если я буду помогать, я хочу справедливости.
Галина Ивановна кивнула, и в ее глазах мелькнула тень облегчения.
— Мы с папой поговорим, — тихо сказала она. — Завтра утром.
Света легла спать в своей старой комнате, где до сих пор стояла её кровать. Она лежала, глядя в потолок, и думала о том, как все могло бы быть иначе. Если бы родители не сделали тот выбор два года назад. Если бы Лена не продала землю. Если бы она сама не была такой упрямой.
Но в глубине души она знала: отступать нельзя. Не сейчас. Не после всего, что было.
Наутро Света проснулась от стука в дверь. Она открыла глаза, ожидая увидеть мать, но вместо этого на пороге стояла Лена.
— Привет, сестренка, — Лена улыбнулась, поправляя модную кожаную куртку. — Слышала, ты тут с родителями разбираешься?
Света почувствовала, как внутри все закипает. Вот оно. Начало настоящей бури.
— Что ты тут делаешь, Лена? — Света скрестила руки на груди, стараясь держать себя в руках.
Лена шагнула в дом, словно в нем не изменилось ничего с тех пор, как она последний раз была здесь — а это, по прикидкам Светы, было года полтора назад. Ее каблуки звонко цокали по деревянному полу, а от нее пахло дорогим парфюмом — чем-то цветочным, с ноткой ванили. Света невольно сравнила сестру с собой: старый пуховик, волосы, небрежно собранные в пучок, и усталость в глазах. Лена же выглядела как с обложки журнала — светлые локоны, идеальный макияж, уверенная улыбка.
— Я приехала, потому что мама звонила, — Лена небрежно бросила сумочку на диван. — Сказала, что ты тут ультиматумы ставишь. Про завещание, да?
Света почувствовала, как кровь приливает к вискам. Она глубоко вдохнула, чтобы не сорваться.
— Ультиматумы? — переспросила она. — Это ты так называешь просьбу о справедливости? Ты продала землю, которую тебе оставили, и теперь живешь припеваючи, пока родители едва концы с концами сводят. А я должна их содержать?
Лена закатила глаза, словно Света говорила очевидные глупости.
