— Олег, — она повернулась к мужу, который только что вышел на веранду с кружкой кофе. — Ты обещал поговорить. Прошёл день. Что дальше?
Олег поставил кружку на стол, и его лицо напряглось. Он выглядел так, будто всю ночь репетировал этот разговор, но всё равно не знал, с чего начать.
— Я говорил с мамой, — тихо сказал он. — И с Леной. Они… понимают, что тебе некомфортно. Но, Наташ, они правда хотят помочь.
— Помочь? — Наташа вскинула брови, её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Твоя мама вчера переставила все мои кастрюли, потому что, видишь ли, её система хранения лучше. А твой папа решил, что наш диван в гостиной надо заменить, и уже заказал новый, даже не спросив! Это не помощь, Олег. Это… захват территории!
Олег опустил голову, теребя край рубашки. Его привычная уверенность куда-то испарилась, и Наташе вдруг стало его жалко. Но жалость тут же сменилась раздражением — он сам допустил этот хаос.
— Я знаю, — он поднял глаза, и в них мелькнула искренняя растерянность. — Я думал, что это временно. Что они помогут, и всё вернётся на круги своя. Но… кажется, я недооценил.
— Недооценил? — Наташа горько усмехнулась. — Олег, они живут в нашем доме, как у себя. Соня вчера разрисовала мой рабочий блокнот, а Лена с Игорем заняли нашу спальню, потому что там «вид лучше»! Ты хоть понимаешь, как я себя чувствую?
Он молчал, и это молчание было как нож. Наташа встала, отодвинув стул с таким скрипом, что он разнёсся по всей веранде.
— Я дала тебе до вечера, — сказала она, глядя ему в глаза. — Если к ужину ничего не изменится, я уезжаю. И это не угроза, Олег. Это факт.
Она повернулась и ушла в дом, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ей хотелось верить, что Олег найдёт в себе силы поставить точку в этом безумии. Но в глубине души она боялась, что он снова выберет свою семью, а не её.
К обеду дом наполнился запахом жареной картошки и звуками смеха. Тамара Ивановна хозяйничала на кухне, напевая старую песню про кленовый лист, а Николай что-то мастерил в гараже, громыхая инструментами. Лена с Соней лепили пельмени, и девочка то и дело хихикала, когда тесто липло к её пальцам. Идиллия, если не знать, что всё это — в чужом доме.
Наташа сидела в гостиной, листая рабочие заметки на ноутбуке, но сосредоточиться не могла. Каждый звук — звяканье ложек, шаги по лестнице, скрип двери — напоминал ей, что она здесь не хозяйка. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя дома. Может, месяц назад, когда они с Олегом сидели на этой самой веранде, обсуждая, какой цвет выбрать для стен в спальне? Тогда всё казалось возможным — их дом, их мечты, их будущее.
— Наташенька, иди пельмени лепить! — Тамара Ивановна заглянула в гостиную, вытирая руки о фартук. — Мы тут с Сонечкой такое дело затеяли!
Наташа выдавила улыбку, но внутри всё сжалось. Ей не хотелось лепить пельмени. Ей хотелось, чтобы её кухня снова стала её.
— Спасибо, Тамара Ивановна, — она закрыла ноутбук. — Я лучше прогуляюсь. Голова что-то болит.
