— Я поговорю с Леной завтра ещё раз. И с родителями. Они уедут, как обещали. А потом… потом мы начнём всё заново. Только ты и я.
Наташа посмотрела на него, и в её груди смешались надежда и сомнение. Она хотела верить, что всё будет так, как он говорит. Но в глубине души знала: этот разговор был только началом. А что будет дальше, зависело не только от Олега, но и от неё самой. И от того, сможет ли она отстоять свой дом — или потеряет его навсегда под напором чужой заботы.
Наташа стояла у окна в гостиной, глядя, как последние листья падают с сосен за домом. Утро было тихим, только лёгкий ветер шумел в ветвях да где-то вдалеке крякали утки. В доме царила непривычная тишина — впервые за неделю не гудела дрель, не звенела посуда, не раздавались голоса. Родители Олега уехали вчера вечером, а Лена с Игорем и Соней — утром. Ремонт в спальне был закончен: стены сияли свежей краской, а новый паркет пах лаком. Но Наташа всё ещё не чувствовала, что дом снова её.
— Наташ, — Олег вошёл в гостиную с двумя кружками чая, протянул одну ей. — Всё нормально?
Она взяла кружку, обхватив её ладонями, чтобы согреться. Чай пах мятой — её любимый. Олег смотрел на неё с осторожной надеждой, и Наташа вдруг поняла, как сильно он боится её ответа.
— Пока не знаю, — честно сказала она, отпивая глоток. — Они уехали, да. Но я всё ещё злюсь, Олег. На тебя. На то, что ты позволил этому случиться.
Он кивнул, опустив глаза. Его лицо, обычно такое открытое, было напряжённым, будто он ждал приговора.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Я облажался. И я правда пытаюсь всё исправить.
Наташа посмотрела на него, чувствуя, как гнев, копившийся последние дни, начинает растворяться. Не полностью, но достаточно, чтобы захотелось дать ему шанс. Она вздохнула и села на диван, жестом приглашая его сесть рядом.
— Расскажи, как всё прошло, — попросила она. — Ты говорил с ними вчера. Что они сказали?
Олег сел, поставив кружку на стол. Его пальцы нервно теребили край рукава, но голос был твёрдым.
— Я поговорил с мамой и папой после ужина, — начал он. — Сказал, что мы благодарны за помощь, но нам нужно своё пространство. Что это наш дом, и мы хотим сами решать, как в нём жить. Мама, конечно, обиделась сначала. Сказала, что они старались для нас, а мы, мол, неблагодарные.
Наташа фыркнула, не удержавшись.
— Неблагодарные? Это после того, как она мою кухню перевернула вверх дном?
Олег слабо улыбнулся, но продолжил:
— Я объяснил, что дело не в неблагодарности. Просто… мы с тобой мечтали о своём месте. Где будем только мы. Ну, и дети, когда-нибудь. А сейчас я чувствую, что подвёл тебя. Потому что вместо нашего дома у нас получился… проходной двор.
Наташа посмотрела на него, и её сердце дрогнуло. Олег редко говорил так откровенно. Обычно он шутил, переводил всё в лёгкий тон, но сейчас в его голосе была неподдельная боль.
— А Лена с Игорем? — спросила она, отводя взгляд к окну. — Они тоже обиделись?
