— Лена — нет, — Олег покачал головой. — Она поняла. Сказала, что они с Игорем и Соней вернутся в свою квартиру через пару дней, как только высохнет краска после их ремонта. Игорь больше молчал, но кивнул. Они, кажется, правда не хотели нам мешать. Просто… у них свои проблемы, а я предложил помощь, не подумав.
Наташа кивнула, чувствуя, как внутри что-то смягчается. Она понимала, что Лена с Игорем оказались в сложной ситуации — потоп в квартире, ребёнок, которому нужно место для игр. Но это не отменяло того, что её дом превратился в хаос.
— А твоя мама? — Наташа посмотрела на него. — Она правда поняла? Или просто сделала вид, чтобы не спорить?
Олег помолчал, подбирая слова.
— Мама… она такая, какая есть, — наконец сказал он. — Любит всё контролировать. Но я сказал ей прямо: если она хочет быть частью нашей жизни, то должна уважать наши границы. И знаешь, она впервые не стала спорить. Сказала, что подумает. А потом… — он замялся, — она извинилась.
Наташа вскинула брови, не веря своим ушам.
— Извинилась? Тамара Ивановна?
— Да, — Олег усмехнулся. — Не прямо, конечно. Сказала что-то вроде: «Наташенька, наверное, устала, а мы тут со своими идеями». Но для неё это уже прогресс.
Наташа невольно улыбнулась. Тамара Ивановна, с её вечной уверенностью в своей правоте, редко признавала ошибки. И всё же этот маленький шаг давал надежду.
— Хорошо, — сказала она, глядя на Олега. — Но это не конец, Олег. Я хочу, чтобы мы договорились: никаких гостей без моего согласия. Никогда. Даже если это твои родители. Даже если это на день.
— Договорились, — он кивнул, и в его глазах мелькнула решимость. — Я обещаю. И… я хочу, чтобы ты снова чувствовала себя здесь дома.
Наташа посмотрела на него, и впервые за эти дни ей захотелось поверить. Не просто согласиться, чтобы избежать ссоры, а правда поверить, что они смогут всё исправить.
К обеду Наташа решила заняться кухней. Она переставила кастрюли обратно, как ей нравилось, вытерла пыль с полок и даже достала свой старый блокнот, который Соня разрисовала утками и цветами. Листая его, Наташа вдруг поймала себя на том, что улыбается. Рисунки были детскими, неловкими, но в них было столько тепла, что злиться уже не получалось.
Она вышла на веранду, где Олег красил перила. Он обернулся, заметив её, и вытер руки о тряпку.
— Помочь? — спросил он, кивая на банку с краской.
— Не надо, — Наташа покачала головой. — Я просто… хочу сказать, что ценю, что ты поговорил с ними. Это было непросто.
Олег кивнул, и его лицо смягчилось.
— Я хочу, чтобы у нас всё было как раньше, Наташ. Или даже лучше.
— Лучше, — эхом повторила она, глядя на сосны. — Знаешь, я ведь тоже виновата. Надо было сразу сказать, что меня это бесит. А я молчала, пока не взорвалась.
— Ты имела право, — Олег шагнул к ней, осторожно коснувшись её плеча. — Я должен был спросить. Должен был думать о нас двоих, а не только о своей семье.
