— Мам, а почему папа злой? — шепотом спросил он, пока Аня нарезала салат.
— Папа не злой, просто устал, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Иди, умойся перед ужином.
Дима убежал в ванную, а Аня посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Ей было тридцать два, но сегодня она выглядела старше — тёмные круги под глазами, сжатые губы. Она любила Михаила, правда любила. Его тёплую улыбку, его привычку обнимать её со спины, когда она мыла посуду, его дурацкие шутки, от которых Дима хохотал до слёз. Но сейчас она чувствовала, что между ними растёт стена, и эта стена пахла старомодным одеколоном Валентины Ивановны.
За ужином молчание прерывалось только звяканьем вилок и Димиными рассказами о том, как он нарисовал робота на уроке Михаил ел быстро, словно торопился сбежать из-за стола. Аня ковыряла картошку, не чувствуя вкуса.
— Миш, — наконец решилась она, когда Дима ушёл смотреть мультики. — Давай поговорим спокойно. Я не против помогать твоей маме. Но комната в нашей квартире — это не выход. Может, подумаем о другом варианте? Съёмная квартира рядом? Или пансионат?
Михаил отложил вилку и посмотрел на неё так, будто она предложила сдать его мать в приют для бездомных.
— Пансионат? — его голос стал ледяным. — Ты серьёзно, Аня? Мою мать — в пансионат?
— Я не это имела в виду, — она подняла руки, словно защищаясь. — Просто… у нас нет места. И ты знаешь, как она… влияет на обстановку.
— Она одинокая женщина, Аня! — Михаил повысил голос, и Аня невольно оглянулась на дверь, боясь, что Дима услышит. — Её соседка чуть не вынесла телевизор из квартиры, пока мама была в магазине. А ты хочешь, чтобы я её там оставил?
— Я хочу, чтобы мы нашли решение, которое устроит всех, — твёрдо сказала Аня. — Не только твою маму, но и нас. Меня. Диму.
Михаил откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Хорошо. Назови мне это решение. Только без пансионатов.
Аня замялась. Она не знала, что предложить. Съёмная квартира? С их ипотекой это было нереально. Продать машину и снять что-то поближе? Но тогда Михаилу придётся добираться до работы на автобусе, а он и так возвращался домой выжатый, как лимон. Она чувствовала, как загоняет себя в угол.
— Я подумаю, — тихо сказала она. — Но ты тоже подумай. Это наш дом, Миша. Наш.
Он кивнул, но в его взгляде было что-то новое — смесь упрямства и усталости. Аня поняла, что этот разговор далеко не последний.
На следующий день Аня взяла отгул на работе. Ей нужно было проветрить голову, а заодно забрать Диму из школы пораньше. Она стояла у школьного забора, глядя, как дети носятся по площадке, и пыталась представить, как изменится их жизнь, если Валентина Ивановна переедет к ним. Дима, который и так стеснялся приводить друзей домой из-за тесноты. Она сама, которая мечтала о вечерах, когда можно просто посидеть с Михаилом за бокалом вина, без посторонних глаз. И Валентина Ивановна, которая, несмотря на возраст, была женщиной энергичной и властной, с привычкой всё контролировать.
