Представитель УК заерзал на месте.
— Нам нужно проверить…
— Проверяйте, — я протянула ему папку. — А заодно посмотрите вот это.
Это были распечатанные скриншоты переписки Людмилы Петровны с председателем ТСЖ. В ней она обещала ему процент «за помощь».
— Это подделка! — закричала свекровь.
— Нет, это доказательство коррупции, — поправила я. — Кстати, копии уже у прокурора.
Через десять минут проверяющие спешно ретировались. Людмила Петровна осталась последней.
— Ты думаешь, ты победила? — прошипела она.
— Нет, — я подошла к ней вплотную. — Но я точно знаю, что проиграла ты. Ведь теперь твой друг из ТСЖ знает, что ты его подставила. И полицейские, которых ты подкупила, тоже.
Когда дверь захлопнулась за ней, я опустилась на пол, трясясь от нервного смеха. Но праздновать победу было рано — телефон показал новое сообщение от Максима:
«Ты перешла черту. Теперь по-хорошему не разойдемся.»
Я глубоко вдохнула и набрала номер Лены.
— Все только начинается…
Суд назначили на дождливый понедельник. В здании пахло сыростью и бюрократией. Я сидела рядом с Леной и нашим адвокатом, сжимая в руках папку с документами.
— Не волнуйся, — шепнула Лена. — У нас железная позиция.
Дверь зала открылась, и вошел Максим со своей матерью. Он выглядел уставшим, в помятом пиджаке. Людмила Петровна шла гордо, как на параде, но я заметила, как дрожат ее руки.
Судья начал заседание.
— Истец требует признать право на половину квартиры, приобретенной в браке, — монотонно зачитал секретарь.
— Ваша честь, квартира была куплена моей клиенткой до брака. Прилагаем договор купли-продажи и выписки из банка.
— Но в период брака были вложены значительные средства в ремонт! — закричала Людмила Петровна.
— Гражданка, здесь не место для эмоций. Ваш представитель может…
— У нас есть доказательства, что эти вложения делались исключительно за счет средств истицы, — перебил Роман Леонидович. — И свидетельские показания соседей.
Один за другим выступали свидетели. Соседка Татьяна Ивановна подтвердила, что видела, как я платила строителям. Коллега по работе рассказала, как я брала дополнительные смены, чтобы заработать на ремонт.
Когда очередь дошла до Максима, он говорил путано и нервно.
— Я… мы… это общие деньги были…
— Конкретнее, гражданин, — прервал его судья.
Вдруг дверь зала распахнулась. Вошла та самая Катя — бледная, с красными глазами.
— Я могу сказать? — ее голос дрожал. — Максим мне врал. Он говорил, что квартира его, что жена…
Людмила Петровна вскочила:
— Тишина в зале! — грозно сказал судья.
Катя протянула конверт.
— Это переписка. Где он планировал, как отобрать квартиру…
Последние надежды Максима рухнули вместе с его лицом.
Через час судья огласил решение:
— В удовлетворении исковых требований отказать. Квартира остается в собственности ответчицы.
Когда мы вышли из здания, шел дождь. Максим бросился за мной:
— Алина, подожди! Я… я ошибался.
Я обернулась. Впервые за все месяцы войны я внимательно разглядела его — морщины у глаз, седину в висках. Не мой Максим. Чужой человек.
