Катя резко вышла на крыльцо, прикрыв за собой дверь:
— Уходите! Иначе я вызову полицию!
— Вызывай, — улыбнулась я. — Заодно расскажем твоему мужу, кто платит за твои новые сережки. — Я кивнула на ее дорогие серьги, точно такие же, какие Максим подарил мне на годовщину.
В ее глазах мелькнул страх.
— Просто передай Максиму, — я сделала шаг назад, — что завтра я подаю встречный иск. С требованием компенсации морального ущерба. И если он не заберет свой иск о разделе квартиры, твой муж получит полное досье на ваши с Максом похождения. Со всеми фото.
Я развернулась и ушла, чувствуя, как дрожат колени. Это был рискованный блеф — никакого досье у меня не было. Но судя по паническому звонку, который раздался у меня в телефоне через час (Максим, впервые за месяц), они поверили.
— Ты совсем охренела?! — орал он в трубку. — Какое еще досье?!
— То самое, которое отправится ее мужу, если ты не заберешь свой иск, — спокойно ответила я.
На другом конце провода повисло молчание. Потом он прошипел:
— Ты пожалеешь об этом.
Но когда я через час проверила судебный сайт, его иск о разделе имущества был отозван.
Первая победа. Но я знала — война еще не окончена.
Три дня тишины. Ни звонков от Максима, ни визитов свекрови. Я начала надеяться, что они отступили. Как же я ошибалась.
В четверг утром раздался резкий звонок в дверь. Через камеру я увидела двух мужчин в форме и женщину в строгом костюме.
Сердце упало в пятки, но я взяла себя в руки и открыла.
— Алина Сергеевна Морозова? — старший из мужчин показал удостоверение. — Мы вынуждены провести обыск. У нас есть информация о хранении наркотических веществ в вашей квартире.
— Это абсурд! — вырвалось у меня. Женщина, представившаяся экспертом-кинологом, уже вела в прихожую собаку.
Я отошла к стене, сжимая телефон. В голове крутилась одна мысль: «Они же могли что-то подбросить…»
Пес обнюхал всю квартиру, но ничего не нашел. Тогда полицейские начали обыск. Перевернули корзину с бельем, заглянули в банки с крупами, проверили даже упаковки с лекарствами.
— Что вы ищете? — спросила я, чувствуя, как нарастает паника.
— А вы знаете, за что уволили вашего мужа с работы? — неожиданно спросил младший оперативник.
— Его обвинили в хищении. И мы располагаем информацией, что часть денег могла быть спрятана здесь.
Мой телефон вдруг завибрировал. Лена. Я отвернулась и тихо ответила:
— У меня обыск. Говорят, Максим что-то украл…
— Ничего не трогай и не подписывай! — зашипела она. — Сейчас же включай запись на камере!
Я незаметно активировала запись на домашней камере, когда старший полицейский вдруг достал из кармана маленький прозрачный пакетик с белым порошком.
— И что это? — он показал его мне.
— Я впервые это вижу!
— Нашли под матрасом, — сказал его напарник.
В глазах помутнело. Я точно знала — ничего там не было пять минут назад.
— Это подстава! У вас же нет ордера на обыск!
Полицейские переглянулись. Женщина-эксперт вдруг занервничала:
— Нам поступил анонимный звонок…
