Она открыла сумку и начала выкладывать на стол: банку дорогого кофе, плитку шоколада, упаковку детских витаминов. Всё то, что когда-то забирала.
— Это… в компенсацию, — прошептала она.
Алина молча наблюдала. Где-то в глубине души шевелилось подозрение — новая уловка? Но вид свекрови говорил об обратном: опущенные плечи, дрожащие руки.
— Почему сейчас? — спросила Алина, садясь напротив.
Людмила Петровна подняла глаза — они были красными, будто от слёз.
— Николай… мой муж… Он собрал вещи и ушёл. Сказал, что устал от моего характера. — Голос её дрогнул. — А Катя сказала, что я сама виновата, что все меня терпели только из-за неё.
Алина не ожидала такого поворота. Она вспомнила, как свёкор встал на её защиту в тот решающий день.
— Мне некуда идти, — вдруг вырвалось у свекрови. — Я думала… Может, вы… Но я понимаю, если вы скажете нет.
В прихожей щёлкнул замок. В квартиру ворвались смех и топот детских ног.
— Бабуля! — Лиза первая заметила гостью и замерла в нерешительности.
Людмила Петровна напряглась, глядя на внуков. Алина видела, как дрожит её подбородок.
— Денис, — позвала Алина мужа, — помоги детям раздеться. Нам нужно поговорить с твоей мамой.
Когда они остались вдвоём, Алина глубоко вдохнула:
— Вы можете остаться сегодня. Один день. Потом… посмотрим.
Свекровь кивнула, смахивая слезу. В её глазах читалась благодарность — впервые за все годы.
Вечером, когда Людмила Петровна уснула в гостевой комнате, а дети устроили ей на столике «музей» из своих игрушек, Денис обнял жену:
— Ты уверена в своём решении?
Алина посмотрела на дверь комнаты, где спала её бывшая мучительница:
— Нет. Но я уверена, что каждый заслуживает шанса измениться. Хотя бы ради детей.
Она не добавила, что в глубине души жалела эту сломанную женщину. И что сегодня, впервые, увидела в ней не монстра, а человека.
Завтра будет новый день. Возможно, первый день новой истории их семьи. Или последняя глава старой. Время покажет.
