Из гостиной донеслось бурчание. Квартира была полна народа: Дмитрий развалился в кресле, соседка Марфа Ивановна сидела на краешке дивана, а сама Лидия Петровна восседала за столом, как королева на троне.
— Заходите, — процедила она. — Хотя опоздали на час.
Ольга первой переступила порог. Она оглядела собравшихся — все эти лица, которые последние годы только и делали, что осуждали её. Сегодня всё изменится.
— Мы пришли не на ваше собрание, — спокойно сказала Ольга. — Мы пришли за своими документами.
Лидия Петровна фыркнула:
— Какими ещё документами?
— Теми, что ты украла, — вдруг твёрдо сказал Алексей. Все повернулись к нему, даже Ольга удивилась. — Документы на квартиру. Мои трудовые книжки. Даже моё свидетельство о рождении. Всё, что ты копила годами, чтобы держать меня на поводке.
— Как ты смеешь! Я всё хранила, чтобы у тебя не пропало!
— Врёшь, — Алексей сделал шаг вперёд. — Ты даже мои детские фотографии припрятала. Чтобы у меня не было доказательств, что я твой сын.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Дмитрий неуверенно заерзал в кресле:
— Брат, ты совсем охренел? Мать же…
— Заткнись, — Ольга резко повернулась к нему. — Ты уже продал наш дом, даже не спросив. Тебе нечего здесь сказать.
Лидия Петровна вдруг встала, опираясь на стол:
— Всё! Хватит! Алексей, ты сейчас же извинишься перед семьёй, или…
— Или что? — перебила Ольга. Она достала телефон. — Или ты позвонишь своему риелтору? Тому самому, которому писала: «Главное — выгнать их до понедельника»?
Соседка Марфа Ивановна ахнула. Тётя Катя побледнела:
Свекровь затряслась, её лицо исказила гримаса ярости:
— Вон из моего дома! Сейчас же!
— С удовольствием, — Ольга улыбнулась. — Но сначала… — она сделала шаг к серванту и резко дёрнула верхний ящик. Тот вылетел с треском, рассыпая по полу бумаги. — Вот они, наши документы.
Алексей опустился на колени, разгребая бумаги. Он поднял потрёпанную трудовую книжку:
— Мама… даже это ты украла? Чтобы я не мог устроиться на работу?
Лидия Петровна бросилась вперёд, но Дмитрий неожиданно встал у неё на пути:
— Мать, хватит. Они уже всё знают.
— Предатель! — завопила она. — Все вы предатели! Я вас кормила, поила, а вы…
— Забирала последнее, — закончил за неё Алексей. Он встал, держа в руках папку. — Здесь всё. Даже мои школьные грамоты. Зачем?
Свекровь вдруг осела. Её голос стал тихим, змеиным:
— Чтобы помнил, кто дал тебе всё. Чтобы не забывал мать.
Ольга подошла к окну и распахнула шторы. Напротив, в соседнем доме, в окне горел свет — их соседка, Тамара Семёновна, сидела у телефона. Ольга помахала ей рукой.
— Что ты делаешь? — прошипела свекровь.
— Знакомлю тебя с нашей свидетельницей, — улыбнулась Ольга. — Тамара Семёновна последние три года записывала все твои разговоры на лестничной клетке. Особенно интересен тот, где ты рассказываешь, как собираешься выселить нас и продать квартиру.
Лидия Петровна побледнела как смерть. Дмитрий отпрянул к двери. Даже тётя Катя встала, отодвигаясь от сестры.
