— Ты… ты никогда так со мной не разговаривал.
— Потому что я наконец увидел тебя настоящую. — Алексей вытащил из папки фотографию. — Помнишь это?
На пожелтевшем снимке была молодая женщина с ребёнком на руках перед маленьким домом.
— Наш первый дом. Который ты продала, когда отец ушёл. Говорила, что для моей учёбы. Но деньги пропали.
Лидия Петровна отвернулась:
— Я делала, что могла.
— Нет. — Алексей положил следующую фотографию. — Вот наш второй дом. Который ты переписала на дядю Васю. И который он «случайно» проиграл в карты.
Одна за другой он выкладывал фотографии — история их переездов, потерь, «временных» сделок.
— Всю жизнь ты использовала меня. Как прикрытие. Как способ заполучить очередную жилплощадь.
Свекровь вдруг зарыдала — не театрально, как обычно, а тихо, по-старушечьи.
— Ты не понимаешь… После того как твой отец… Я боялась остаться ни с чем. Боялась, что ты бросишь меня, как он.
Ольга неожиданно почувствовала жалость к этой сломанной женщине. Но Алексей оставался непреклонен.
— И вместо того чтобы построить нормальные отношения, ты решила сделать меня зависимым. Чтобы я никогда не смог уйти.
Он встал, собирая фотографии.
— Я пришёл сказать одно. Я отзываю заявление. Но при одном условии.
Лидия Петровна подняла на него мокрые глаза:
— Ты подписываешь отказ от всех прав на нашу квартиру. Полностью. Навсегда.
Ольга ахнула. Она не ожидала такого поворота.
Свекровь сжала кулаки:
— Ты выгоняешь собственную мать на улицу?
— Нет. — Алексей достал последний документ. — Вот договор дома престарелых в Подмосковье. Хорошее место. Я буду оплачивать. Но ты больше никогда не войдёшь в мой дом. И не появишься в моей жизни.
Комната наполнилась тяжёлым молчанием. Лидия Петровна смотрела на бумагу, как на смертный приговор.
— Ты… ты стал таким же жестоким, как она, — кивнула она в сторону Ольги.
Алексей покачал головой:
— Нет, мама. Я просто наконец вырос.
Когда они вышли на улицу, яркое солнце ударило им в глаза. Ольга взяла мужа за руку:
— Ты уверен в своём решении?
— Да. Я не хочу её разрушать. Но и не позволю разрушить нас.
Они молча пошли к машине. Впереди их ждала новая жизнь — без манипуляций, без страха, без вечной войны. Впервые за долгие годы.
Прошло три месяца. Первый снег тихо падал за окном их — теперь действительно их — квартиры. Ольга разбирала коробки с вещами, которые наконец-то перестали быть чем-то временным. Алексей устроился на работу в автосервис — скромно, но это было начало.
— Смотри, что я нашла, — Ольга достала из коробки конверт с надписью «Лекарства».
Алексей отложил гаечный ключ, который чистил за кухонным столом:
— Да. Тот самый, что она требовала в самом начале.
Он взял конверт, перевернул в руках. Внутри лежали пять тысяч рублей и листок бумаги. Развернув его, Алексей прочитал вслух:
— «Возьмите на лекарства. Для вашей новой жизни. Ольга».
Он поднял глаза на жену:
— Ты подложила деньги?
— В день, когда мы подписывали последние бумаги в суде. Положила в почтовый ящик её новой комнаты в том самом доме престарелых.
