Ольга Сергеевна перелистнула страницу.
—Теперь о долгах. Все обязательства, которые ваш супруг или вы возьмете на себя во время брака, считаются общими. Но ключевой момент — оба должны быть согласны. Если ваш муж, например, возьмет кредит на имя вашей свекрови, не ставя вас в известность, и не сможет это доказать, что деньги пошли на нужды семьи, этот долг может быть признан его личным обязательством при разделе.
— А если мы… — Мария сглотнула, ей было трудно выговорить это слово. — Если мы решим разводиться?
— Тогда будет произведен раздел всего совместно нажитого имущества. Пополам. Квартира, машины, вклады. Суд будет учитывать интересы несовершеннолетних детей, поэтому они останутся с вами, и это может повлиять на долю при разделе. Вам будет положена финансовая поддержка, алименты, на детей и, возможно, на вас, если вы докажете, что ваш доход значительно ниже.
Адвокат посмотрела на Марию прямо.
—Закон на вашей стороне, Мария. Вы не бесправны. Вы защищены. Другой вопрос — хотите ли вы воспользоваться этими правами или искать путь к примирению. Но знать свои права вы обязаны. Это ваша крепость.
Мария вышла из здания юридической фирмы на свежий воздух. Солнце слепило глаза. Она стояла на ступеньках, сжимая в руке визитку адвоката и распечатанную памятку о правах супругов. Внутри нее не было радости. Не было торжества. Была тяжелая, спокойная уверенность.
Страх отступил. Его место заняла ясность. Она больше не была запуганной женщиной, на которую кричат. Она была хозяйкой своей жизни, которая знает правила игры. И теперь ей предстояло решить, какую партию играть дальше. Она достала телефон и посмотрела на несколько пропущенных вызовов от Алексея. Впервые за долгое время ее рука не дрогнула.
Вечер за окном был тихим и безмятежным, но в комнате Марии напряжение витало в воздухе, густое и тягучее, как сироп. Она сидела на краю своей девичьей кровати и смотрела на экран телефона, где горело имя «Лёша». В руке она сжимала распечатанные листы с консультации юриста. Это были не просто бумаги. Это был щит и меч в одном флаконе.
Она сделала глубокий вдох и приняла вызов. Ее сердце колотилось, но голос прозвучал на удивление ровно и спокойно.
— Маш, наконец-то! — в трубке послышался вздох облегчения. — Я уже не знал, что и думать. Дети как?
— Дети в порядке. Спит. Мы можем поговорить без свидетелей. Ты один?
— Да, один. Слушай, я все обдумал. Мама, конечно, не права, но ты же понимаешь, она другого поколения. Она не хотела ничего плохого. Давай ты просто позвонишь ей, скажешь, что была не права, и мы…
— Нет, — тихо, но очень четко перебила его Мария.
В трубке воцарилась тишина.
—Что «нет»? Маша, нельзя же так…
— Я сказала нет, Алексей. Я не буду звонить твоей матери и извиняться за ее же ложь и за ее попытку оставить наших детей без крыши над головой. Ни одного извинения. Ни одного звонка.
— Но что же нам делать? — в его голосе послышались знакомые нотки раздражения. — Вечно так жить? Ты у мамы, я здесь?
