— Нет, не вечно. Ситуация требует решения. И я его приняла.
Она снова глубоко вдохнула, чувствуя, как холодная уверенность наполняет ее изнутри.
—У нас есть два пути. Первый. Ты открыто и твердо встаешь на защиту нашей семьи. Не на мою сторону, Алексей. На сторону нашей семьи. Ты говоришь своей матери и твоей сестре, что их вмешательство в наши финансовые дела, их манипуляции и оскорбления в мой адрес прекращаются. Раз и навсегда. Ты даешь им понять, что твоя семья — это я и наши дети. И что наш дом, наша квартира — это наша крепость, а не разменная монета в авантюрах твоей тети. Ты становишься мужем и отцом, а не послушным сыном.
Она сделала паузу, давая ему понять всю серьезность своих слов.
—И второй путь. Если ты не готов этого сделать, если твоя мать и ее интересы для тебя по-прежнему важнее, чем безопасность и спокойствие твоих детей… Тогда я начинаю процесс развода и раздела всего нашего имущества.
В трубке раздался резкий, почти физически ощутимый вздох.
—Ты что, с ума сошла?! Развод?! Из-за какой-то глупой ссоры?!
— Это не глупая ссора, Алексей! — в голосе Марии впервые прорвалась боль, но она тут же взяла себя в руки. — Это последняя капля. Это систематическое унижение, которое длится годами. Это твое молчание, когда на меня кричат. Это твоя просьба извиниться, когда оскорбляют меня. Это твое согласие рассмотреть возможность заложить наш дом! Я не могу так больше. Я не хочу, чтобы наши дети росли, думая, что это нормально. Я борюсь за нашу семью, Алексей. А ты? Ты готов бороться за нее? Или тебе удобнее и дальше быть маминым сыночком?
— Я… я не знаю, что сказать, — его голос дрогнул. — Ты так жестоко говоришь.
— Правда редко бывает удобной и мягкой. Я отправила тебе на почту кое-что. Посмотри.
На другом конце провора послышался шорох, затем щелчок компьютерной мыши. Мария ждала, слыша его учащенное дыхание.
— Что это? — через несколько секунд спросил он, и его голос стал совсем другим — приглушенным и испуганным.
— Это выдержки из Семейного кодекса. О совместно нажитом имуществе. О том, что такое личные долги супруга. О том, как происходит раздел, когда в семье есть несовершеннолетние дети. Это не угроза, Алексей. Это информация к размышлению. Я была у юриста. Я теперь знаю свои права. И я готова ими воспользоваться, если ты оставишь мне другой выбор.
Она говорила медленно, вдалбливая каждое слово.
—Я не хочу войны. Я хочу, чтобы ты, наконец, увидел во мне не соперницу твоей матери, а свою жену. Чтобы ты увидел в Соне и Егоре — не обузу, а главный приоритет в своей жизни. Решай. Но знай, мое терпение лопнуло. И на этот раз я не отступлю.
Она не стала ждать ответа. Не сказала «пока». Она просто положила трубку и выключила телефон. Ее руки дрожали, но на душе было странно спокойно. Она сделала все, что могла. Теперь очередь была за ним. Шар был на его стороне поля. И от его следующего хода зависело все.
