— Но они продают дачу, — прошептал Алексей. — Папа звонил… сегодня. Говорит, мама не встает, плачет все дни. Им действительно тяжело.
— Им тяжело, — согласилась Марина. — Но они взрослые люди. Они сами приняли решение об авантюре, теперь сами расхлебывают последствия. Мы им предложили выходы. Они выбрали продажу дачи. Это правильный, хоть и горький выбор.
Она подошла к нему, обняла за плечи. Он был напряжен, как струна.
—Мы не бросили их. Мы огородили нашу семью. Иначе эта долговая яма поглотила бы всех: и их, и нас, и будущее Кирилла. Ты хочешь этого?
Алексей молча покачал головой. Он потянулся к ее руке, сжал ее. Впервые за долгие недели его прикосновение было не просящим прощения, а благодарным.
— Нет, — выдохнул он. — Не хочу.
Перелом наступил через две недели. В субботу утром раздался звонок в дверь. Марина и Алексей переглянулись — в глазах у обоих был один и тот же вопрос. Но на пороге стоял взволнованный Кирилл с телефоном в руке.
— Бабушка… Лидия Петровна, — поправился он, — звонит. Мне. Поздравить с успехами в школе. Учительница ей сама позвонила, оказывается.
Марина с Алексеем замерли. Это был первый, крайне осторожный, но все же шаг к примирению. Со стороны свекрови. Через внука.
— И что ты сказал? — спросил Алексей.
—Поблагодарил, — пожал плечами Кирилл. — Спросил, как у них дела. Она сказала, что все нормально, дачу продают. Голос у нее был… обычный. Не злой.
Алексей закрыл глаза и глубоко вздохнул. Камень вины, давивший на него, сдвинулся с места.
И тогда они приняли решение. Решение, которое стало для них актом свободы.
— Кир, собирай вещи, — сказала Марина, и в ее голосе зазвенела давно забытая радость. — Мы едем в тот самый лагерь. Смотреть. Прямо сейчас.
— Правда? — глаза подростка загорелись таким огнем, что все сомнения развеялись окончательно.
Они поехали. Смотрели корпуса, лаборатории, говорили с преподавателями. Кирилл бегал впереди, его лицо светилось от восторга. Алексей, глядя на него, наконец-то улыбнулся своей старой, доброй улыбкой. Он взял Марину за руку.
— Прости меня, — тихо сказал он. — За все. За свою слабость.
— Прощаю, — ответила Марина. — Но давай договоримся. Больше никогда. Наша семья — это крепость. И мы вдвоем несем за нее ответственность.
— Договорились, — кивнул он и крепко сжал ее пальцы.
Они вернулись домой поздно вечером, уставшие, но счастливые. Они подписали договор с лагерем. Они снова были командой.
Прошло полгода. Жизнь вошла в новую, спокойную колею. Отношения с родителями Алексея оставались прохладными, но без открытой вражды. Иногда Лидия Петровна звонила Кириллу. Марина не запрещала. Она понимала, что старушка, лишившись дачи и проиграв битву, по-своему переосмыслила происходящее. Горькое лекарство подействовало.
Они с Алексеем наконец-то купили путевки на море. Впервые за пять лет. Вечер перед отъездом был наполнен приятными хлопотами. Они с сыном упаковывали чемоданы, смеялись, строили планы.
