— А мы вас сопровождать не будем, — вступил Алексей. — Это ваши долги, мама. Вы взрослые люди и должны сами вести переговоры.
В дверях гостиной возник Игорь. Видимо, его кто-то предупредил.
—О, семейный совет без меня? — он усмехнулся. — И какие же гениальные планы предлагает наша умная невестка? Дачу продать? Родителей по банкам гонять?
Марина повернулась к нему.
—Игорь, а ты что предлагаешь? Кроме как взвалить все на нас? Может, у тебя есть деньги, чтобы помочь? Или ты только советы давать умеешь, чужими руками жар загребать?
Игорь покраснел и сбился с толку. Он не ожидал такого прямого нападения.
Лидия Петровна, увидев, что ее младший сын под ударом, перешла в последнюю атаку. Она встала и, тряся пальцем, приблизилась к Марине.
— Я так и знала! Я с самого начала знала, что ты разобьешь нашу семью! Стерва эгоистичная! Вбила клин между сыном и матерью! Думаешь только о себе!
Марина медленно поднялась с дивана. Она была выше свекрови, и сейчас ее спокойствие казалось невероятной силой.
— Нет, Лидия Петровна. Это вы думаете только о себе. Вы хотите решить свои проблемы за счет нашей семьи. За счет будущего вашего внука. А семья — это не только вы.
Она посмотрела на Алексея. И он, встретив ее взгляд, тяжело поднялся и встал рядом с женой.
— Мама, — сказал он, и голос его дрогнул, но он продолжил. — Семья — это я, Марина и Кирилл. Это наш сын. Вы — наши родные, мы вас любим. Но решать свои проблемы вы должны сами. Мы готовы помочь советом, поддержкой. Но не деньгами, которых у нас нет. И не ценой счастья нашего ребенка.
В комнате повисла тишина. Было слышно, как за стеной включился телевизор у соседей. Лидия Петровна смотрела на сына с таким выражением, будто он ударил ее ножом в сердце. В ее глазах читалось не только горе, но и страшное понимание. Понимание того, что она проиграла.
Она больше ничего не сказала. Развернулась и молча вышла в кухню.
Марина взяла Алексея за руку. Его ладонь была холодной и влажной. Но он не отнял ее.
Они вышли из квартиры, не прощаясь. Битва была выиграна. Но война за их семью только что перешла в новую, еще более тяжелую стадию.
Тишина, которая воцарилась после того разговора, была иной. Не гнетущей и зловещей, как раньше, а хрупкой, выстраданной. Дорогой оплаченной.
Первые дни были самыми тяжелыми. Телефон молчал. Ни звонков от свекрови, ни визитов Игоря. Это затишье было тревожнее криков. Алексей ходил сам не свой, постоянно поглядывая на телефон, будто ожидая, что вот-вот раздастся оглушительный взрыв. Марина понимала его состояние — он ждал расплаты за свое «предательство» в глазах матери.
Однажды вечером, через неделю, он не выдержал. Сидя на кухне, он уставился в чашку с чаем и тихо спросил:
—Может, все-таки помочь им? Хоть немного? Просто чтобы мама…
— Чтобы мама что? — мягко перебила его Марина. — Перестала тебя игнорировать? Простила за то, что ты выбрал жену и сына? Лёша, это шантаж. Если мы дадим сейчас хоть копейку, это будет означать, что наша позиция — слабость. И тогда они будут давить до конца.
