Он прошел на кухню, увидел Марину, собирающую осколки, и остановился в дверном проеме. Молчание между ними было густым и тягучим, как смола.
— Кир, иди в комнату, нам с мамой надо поговорить, — тихо сказал Алексей.
Когда дверь в комнату сына закрылась, Марина выпрямилась, отложив в сторону совок с осколками.
—Ну? И о чем нам с тобой поговорить, Лёш? О том, как твоя мать обвинила меня во всех смертных грехах? Или о том, почему ты стоял столбом и не сказал ни слова?
— Марина, не заводись с порога, — Алексей устало опустился на стул. — Ты же понимаешь, в каком они состоянии? Мама на взводе, папа в полуобморочном состоянии. Они в отчаянии!
— А я что, в восторге? — голос Марины срывался, но она старалась говорить тише, чтобы не слышал сын. — Ты слышал, что она сказала? «Как у тебя денег?» У меня! А ты где? Ты почему молчал? Почему она сразу на меня набросилась?
Алексей закрыл лицо руками, потом резко провел ладонями по щекам.
—Я не молчал! Я пытался успокоить! А ты… ты чего взъерепенилась? Они же родители! Мы не можем их бросить в такой ситуации!
— Мы? — Марина сделала шаг к нему. Ей хотелось его тряхнуть, чтобы он наконец проснулся. — Это ты дал им надежду? Это ты намекнул, что «мы что-нибудь придумаем»? За мой счет? Без моего согласия?
Алексей отвёл взгляд. Этот жест был красноречивее любых слов. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок предательства.
— Лёш, — прошептала она, — ты же знаешь, на что мы эти деньги копили. На учебу Кирилла! На тот лагерь с робототехникой, о котором он мечтает! На наш отпуск, который мы пять лет откладывали! Мы себе во многом отказывали! И ты сейчас хочешь все это выбросить в помойку из-за авантюры твоего отца?
— А что мне делать? — вдруг крикнул Алексей, вскакивая со стула. Его сдержанность лопнула. — Скажи, умная ты моя! Пусть их квартиру забирают за долги? Пусть они в старости по съемным углам мыкаются? Это мои родители!
— А это твой сын! — в тон ему ответила Марина, указывая рукой в сторону комнаты. — И это твоя семья! Ты готов ради родителей, которые сами виноваты в своих бедах, загубить будущее нашего ребенка? Лишить его шанса? Ты готов залить наши с тобой отношения грязью этих долгов?
Из-за двери комнаты послышались осторожные шаги. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Кирилл. Лицо его было бледным и испуганным.
— Пап, мам… — тихо сказал он. — А правда, что мой учебный лагерь отменяется из-за дедушкиных долгов?
Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный, как лезвие. Алексей смотрел на сына, и на его лице медленно проступало осознание. Осознание того, что его молчаливое согласие с матерью уже ударило не по абстрактным «деньгам», а по самому дорогому — по надеждам его собственного ребенка.
Он не нашел, что ответить. Он просто опустил голову.
