— Извини, — раздался за спиной голос Кирилла. — Тётя поживёт пару дней на раскладушке в зале. Мама сказала…
— Мама сказала, — перебила я. — А что скажешь ты? Мой муж? Или ты теперь только её сын?
— Хватит истерик. Просто потерпи немного.
— Нет, Кирилл. Я не буду терпеть. — Я достала телефон. — Я уже записалась к риелтору. Буду продавать квартиру.
— Ты чего, с ума сошла? Это наш дом!
— Нет, это МОЙ дом. И я сделаю с ним что захочу.
В дверях появилась Людмила Петровна с хитрым прищуром.
— Ой, детки, не ссорьтесь! Аллочка, может, чайку попьёшь? Успокоительного?
Я посмотрела на них — на мужа, который предал, на эту женщину, которая разрушила мой дом. И вдруг поняла, что больше не могу здесь находиться.
— Я ухожу, — сказала я, хватая сумку. — На несколько дней. Может, за это время вы все передумаете.
— Да иди, иди, — махнула рукой свекровь. — Освободишь нам место.
Кирилл не стал меня останавливать. Он просто стоял, опустив глаза. В этот момент я окончательно поняла — моего мужа больше нет. Есть только мамин сынок.
Дверь захлопнулась. Я вышла в холодную осеннюю ночь, не зная, куда иду. Но точно зная одно — назад дороги нет.
В кармане зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — дрожащим голосом ответила я.
— Это Марина Сергеевна, юрист. Я тут кое-что проверила… На вашу свекровь оформлена квартира в районе Заречья. Небольшая, но своя. Если мы это докажем…
Я остановилась посреди тёмной улицы. Впервые за этот вечер на моих губах появилась улыбка.
Я провела три дня у подруги, за это время мир перевернулся с ног на голову. Юрист Марина Сергеевна работала как прокурор на важном процессе — она раздобыла выписку из ЕГРН и договор купли-продажи. Людмила Петровна действительно владела однокомнатной квартирой в Заречье, купленной два года назад.
— Смотри, — Марина разложила передо мной документы в кафе, — здесь всё: и её подпись, и то, что квартира не в залоге. Идеальный повод для признания прописки фиктивной.
Я перебирала бумаги, не веря своим глазам. На фотографии из базы данных красовалась моя свекровь с довольной улыбкой на фоне новенькой двери с номером 45.
— Но почему… зачем ей было лезть ко мне?
— Похоже на мошенническую схему, — юрист сделала глоток кофе. — Получить долю в вашей квартире, потом продать свою. Двойная выгода.
Телефон завибрировал. Кирилл. Двадцать седьмой пропущенный звонок за три дня. Я впервые ответила.
— Наконец-то! — его голос звучал хрипло. — Где ты пропадаешь? Мама волнуется!
— Какая трогательная забота, — холодно ответила я. — Передай маме, что её квартира в Заречье очень милая. Особенно мне понравились обои в цветочек.
На той стороне повисла мёртвая тишина. Потром послышался шёпот, затем громкий стук — видимо, телефон уронили. Через минуту в трубке задышала Людмила Петровна:
— Аллочка, дорогая, это какое-то недоразумение…
— Нет, Людмила Петровна, это документы из Росреестра. Завтра я подаю иск о признании вашей регистрации фиктивной. И требую компенсацию за моральный ущерб.
