— Ты… ты не смеешь! — её голос превратился в визг. — Кирилл, скажи ей!
Но мой муж молчал. В трубке было слышно только тяжёлое дыхание.
Я положила трубку. Руки дрожали, но на душе было спокойно. Впервые за последний месяц.
На следующий день я с юристом подала заявление в суд. Вечером раздался звонок в дверь подругиной квартиры. За дверью стоял Кирилл — небритый, с красными глазами.
— Можно поговорить? — он выглядел разбитым. — Без свидетелей.
Мы вышли во двор. Он долго молчал, переминаясь с ноги на ногу.
— Я не знал про квартиру, — наконец выдавил он. — Мама сказала, что её выселяют из общежития… Я поверил.
— Ты веришь всему, что она скажет, — я скрестила руки на груди. — Даже если это разрушает нашу жизнь.
— Она… она обещала, что это временно. Что потом мы купим большую квартиру… — он замолчал, поняв, как это звучит.
Я рассмеялась. Это был горький, безрадостный смех.
— Значит, это был план? Выселить меня из моей же квартиры?
— Нет! То есть… не так… — он запутался в собственных мыслях. — Она сказала, что ты сама уйдёшь, когда поймёшь, как нам тесно…
Я посмотрела на этого человека — моего мужа, с которым прожила пять лет. И не узнала его.
— Завтра я приду за своими вещами. А послезавтра у нас первое судебное заседание. Советую тебе найти хорошего адвоката.
Он схватил меня за руку:
— Подожди! Давай… давай попробуем ещё раз. Я выпишу маму, мы…
— Мы ничего, Кирилл. Ты сделал свой выбор. Теперь живи с ним.
Я развернулась и ушла. Не оглядываясь. Впервые за эти кошмарные недели я чувствовала себя свободной.
На следующий день, когда я пришла за вещами, квартира была пуста. Ни Людмилы Петровны, ни её вещей. Только Кирилл сидел на кухне с бутылкой пива.
— Они уехали, — пробормотал он. — Мама сказала… сказала, что не хочет проблем с судом.
Я молча стала собирать чемоданы. Он не помогал, но и не мешал. Лишь когда я уже открывала дверь, чтобы уйти навсегда, он прошептал:
Я не обернулась. Дверь закрылась с тихим щелчком, ставя точку в этой истории.
Но я знала — самое интересное ещё впереди. Впереди был суд. И я была готова к бою.
До суда оставалось три дня. Я жила у подруги, каждый вечер репетируя с юристом возможные вопросы и ответы. Марина Сергеевна, мой ангел-хранитель в пиджаке, была уверена в победе.
— С такими доказательствами судья даже колебаться не будет, — говорила она, раскладывая документы на столе. — Главное — держаться уверенно.
Утро заседания выдалось холодным. Я надела строгий костюм, собрала волосы в тугой пучок — хотела выглядеть максимально серьезно. У здания суда нас уже ждал Кирилл с адвокатом — пожилым мужчиной с усталыми глазами. Людмилы Петровны не было видно.
— Она приедет позже, — пробормотал Кирилл, избегая моего взгляда.
Зал суда оказался маленьким и душным. Я сидела, сжимая папку с документами, когда дверь распахнулась. В зал вошла Людмила Петровна — в черном платье, с мокрыми от слез глазами. Совсем не та властная свекровь, которую я знала.
— Прошу всех встать, суд идет! — раздался голос секретаря.
