Полицейский внимательно изучил видео, затем покачал головой:
— Надо ехать в отделение, писать заявление. Это уже 119-я статья — угроза убийством.
Пока они составляли протокол, я заметила на полу оброненную одним из нападавших бумажку. Подняла — распечатка с моей страницы в соцсети. На обороте ручкой написано: «Заберём своё».
Дрожащими руками сфотографировала листок и отправила юристу. Ответ пришел мгновенно:
«Собирай вещи. Сегодня же подаем на запрет приближения. И срочно ищем тебе новое жилье».
Я оглядела свою разгромленную квартиру. Больше это не мой дом. Это поле боя. И похоже, война только начинается…
Но теперь я знала главное — отступать некуда. Либо я, либо они. И я не собиралась проигрывать.
Прошло три дня после нападения. Я жила в съемной квартире, адрес которой знали только юрист и подруга. Сломанная дверь в моей бывшей квартире теперь была заколочена фанерой — по совету Марины Сергеевны я временно перестала туда ходить.
Утро началось с телефонного звонка от следователя.
— Мы нашли тех двоих, кто был с вашим бывшим мужем, — сказал он. — Они подтвердили, что это Кирилл организовал «визит». Но утверждают, что просто хотели поговорить.
— С монтировкой? Через сломанную дверу?
— Они говорят, что это была труба от пылесоса, — следователь вздохнул. — В любом случае, сегодня у нас допрос Кирилла. Хотите присутствовать?
Через два часа я сидела в коридоре следственного отдела, когда дверь открылась и вышел Кирилл. За эти дни он изменился — осунулся, глаза красные. Увидев меня, остановился как вкопанный.
— Довольна? — прошипел он. — Теперь у меня судимость будет!
Я встала, глядя ему прямо в глаза:
— Ты сам сделал этот выбор. Привел каких-то бандитов, сломал дверь…
— Это всё мама! — вдруг выкрикнул он. — Это она уговорила меня! Сказала, что ты украла наши вещи!
Я смотрела на этого сломанного человека и вдруг поняла — он не мужчина. Он вечный мальчик, которым вертит властная мать.
— Кирилл, — тихо сказала я. — Когда-нибудь ты должен сам принимать решения. Не прятаться за мамину юбку.
Он что-то пробормотал и быстро ушел. Следователь вышел следом:
— Он признал, что пришел с этими двумя, но отрицает угрозы. Говорит, хотел только поговорить о разделе имущества.
— А что с его матерью?
— Она пока вне подозрений. Но… — он понизил голос, — мы проверили её. Оказывается, пять лет назад был похожий случай с её сестрой. Та тоже «временно» прописалась у кого-то, а потом через суд потребовала долю.
Значит, это была их схема. Семейный бизнес.
Через неделю суд запретил Кириллу и его «друзьям» приближаться ко мне. Моя квартира была выставлена на продажу — я больше не могла там жить.
В день подписания договора купли-продажи я в последний раз пришла в свою бывшую квартиру. Пустые стены, следы от мебели… и воспоминания. Хорошие и страшные.
Когда я уже собиралась уходить, в подъезде встретила соседку — тётю Зину.
— Доченька, — зашептала она, оглядываясь, — эта твоя бывшая свекровь… Она вчера здесь была. Спрашивала, когда ты переезжаешь.
