Судья — женщина лет пятидесяти с острым взглядом — быстро ознакомилась с материалами дела. Затем повернулась к Людмиле Петровне:
— Ответчик, вы подтверждаете, что являетесь собственником квартиры по адресу Заречье, дом 15?
— Да, но… это же крошечная квартирка! Я хотела продать ее, чтобы помочь сыну…
— Вы зарегистрированы там? — неумолимо продолжал судья.
— То есть вы намеренно ввели в заблуждение своего сына и невестку, чтобы получить регистрацию в чужой квартире?
Я видела, как дрожат руки Людмилы Петровны. Она выглядела жалко, но я вспомнила ее торжествующую ухмылку в моей кухне и сжала кулаки.
Адвокат Кирилла попытался возражать:
— Ваша честь, моя клиентка действовала из лучших побуждений…
— Лучших? — не выдержала я. — Она хотела отобрать у меня квартиру!
Судья строго посмотрела на меня, затем снова обратилась к свекрови:
— У вас есть доказательства, что вы не могли проживать в своей квартире?
Людмила Петровна опустила голову:
Заседание длилось меньше часа. Судья удалилась на совещание, а мы сидели в напряженном молчании. Кирилл смотрел в пол, его мать тихо плакала.
Когда судья вернулась, ее вердикт был краток:
— Иск удовлетворен. Регистрация Людмилы Петровны признается фиктивной. В течение трех дней она обязана выписаться из квартиры истицы.
Людмила Петровна вскрикнула. Кирилл вскочил:
— Ваша честь! Но где же будет жить моя мать?
— В своей квартире, — холодно ответила судья. — Следующее заседание — через неделю по вопросу компенсации морального вреда.
Я вышла из зала суда с чувством странной опустошенности. Победа была за мной, но радости не было. За спиной раздались шаги — это был Кирилл.
— Алиса… — он выглядел разбитым. — Я… я не знал…
— Знаешь, что самое обидное? — я повернулась к нему. — Что ты даже не попытался разобраться. Не проверил слова матери. Просто предал меня.
Он не нашелся что ответить. В этот момент из здания суда выбежала Людмила Петровна — теперь уже без слез, с искаженным от злости лицом.
— Довольна? — зашипела она. — Разрушила семью! Выгнала старую женщину на улицу!
Я спокойно посмотрела на нее:
— Вы не старая и не беспомощная. Вы расчетливая мошенница. И да, я довольна — справедливость восторжествовала.
Повернувшись, я пошла к выходу. За спиной раздался ее визгливый крик:
— Ты еще пожалеешь! Это не конец!
Но для меня это был конец. Конец кошмара, который длился почти два месяца. Я вышла на улицу, где светило яркое осеннее солнце. Впервые за долгое время я могла дышать свободно.
Но где-то в глубине души шевелилось тревожное предчувствие — Людмила Петровна не сдастся так просто. Ее последние слова звучали как обещание… или угроза.
Прошла неделя после суда. Я вернулась в свою квартиру, но ощущения дома больше не было. Каждый угол напоминал о предательстве. Вчера пришел официальный документ — Людмила Петровна выписана, суд взыскал с нее 50 тысяч рублей морального ущерба. Казалось бы, можно выдохнуть.
Утро началось с телефонного звонка. Незнакомый номер.
