Прошло три дня. Три дня тягостного молчания в квартире. Алексей и я перемещались по дому, как чужие, избегая встречных взглядов. Разговор исчерпался, оставив после себя густой осадок обиды и непонимания. Дети чувствовали напряжение, стали тише и как-то притихли, что разрывало мне сердце.
В субботу утром, когда мы завтракали, не глядя друг на друга, в дверь позвонили. Резкий, настойчивый звонок заставил нас обоих вздрогнуть. Алексей встрепенулся, словно ожидая этого, и бросился открывать. Ледяной комок страха упал мне в желудок.
Голоса в прихожей были мне слишком хорошо знакомы.
— Лешенька, здравствуй, родной! Мы к вам ненадолго, мириться!
— Привет, братец. Дверь-то открой пошире, не стой на пороге.
Галина Ивановна и Ирина. Они вошли в прихожую с видом полноправных хозяев, снимая пальто и разглядывая все с преувеличенным интересом.
— Ой, а у вас тут ремонт все никак не кончится, — заметила Ирина, проводя пальцем по косяку, где действительно оставалось небольшое пятно от шпаклевки.
Я вышла из кухни, опираясь на дверной косяк. Руки были в муке, я как раз собиралась печь блины для детей. Тесто теперь казалось ненужным, бессмысленным занятием.
— Оленька, золотко! — Галина Ивановна протянула ко мне руки, но не для объятий, а с драматическим жестом. — Мы пришли забыть все неприятные слова. В семье всякое бывает. Ты же не держишь зла на старую больную женщину?
Она посмотрела на меня влажными глазами. Игра была начата.
— Проходите, — сухо сказала я, отступая в гостиную.
Они устроились на диване, как тогда, на поминках. Алексей метался между кухней и гостиной, не зная, куда себя деть. Он напоминал затравленного зверька.
— Мы все обдумали, — начала Галина Ивановна, складывая руки на коленях. — И поняли, что действительно, могли немного… задеть тебя. Но, дочка, пойми и ты нас! Ирочка одна, с Коленькой. Мальчишке тринадцать, возраст трудный. А живут они в той клетушке, света белого не видят. Для учебы, для будущего — ужасные условия.
Ирина вздохнула, подхватывая тему.
— Да, Коле в следующем году в колледж поступать. Хороший колледж в вашем районе. Ездить ему от нас — два часа в одну сторону. Совсем мальчик измучается.
Я молчала, глядя на них. Я ждала, к чему они ведут.
— Так вот, — свекровь наклонилась ко мне, изображая доверительность. — Мы придумали, как можно всё уладить без всяких обид и судов. Совсем просто.
Ирина выпрямилась, ее глаза загорелись практичным блеском.
— Вы прописываете у себя Колю. Временно! Только на время учебы. Для поступления нужна прописка в этом районе. Он у вас пожить даже не будет, только числиться. И мы… мы забудем про этот разговор про долю. Считайте, что вопрос закрыт. Справедливо?
Воздух в комнате перестал поступать в легкие. Я посмотрела на Алексея. Он стоял в дверном проеме, и по его лицу было видно — он слышит это предложение впервые, но оно не кажется ему таким уж абсурдным.
— Прописка? — медленно проговорила я. — Прописка несовершеннолетнего ребенка? Вы вообще понимаете, что это значит?
