— Алёна? — голос Галины Васильевны был строгим. — Света звонила. Говорит, ты вчера опять её ругала.
— Девочка расстроена. Говорит, ты сказала, что она противная и надоела.
Алёна села в кровати.
— Значит, Света врёт? Моя внучка врёт?
— Я не знаю, почему она так говорит, но я этого не говорила.
— Алёна, ты что, против неё? Против ребёнка, который потерял мать?
— Нет, я не против…
— Тогда почему она боится с тобой оставаться? Почему просит, чтобы я её забрала?
— Галина Васильевна, я не понимаю, что происходит.
— А я понимаю. Ты просто не хочешь принимать чужого ребёнка. Думаешь, раз не твой, то можно обижать?
— Тогда объясни, почему Света каждый день звонит и жалуется?
Алёна молчала. Объяснить было нечего. Слова против слов, и все были против неё.
— Подумай о своём поведении, — сказала Галина Васильевна и повесила трубку.
Алёна разозлилась. Хватит. Нужно поговорить со Светой прямо.
Вечером, когда Сергей ушёл в душ, она зашла в комнату девочки. Света сидела за столом с телефоном.
— Света, мне нужно с тобой поговорить.
Девочка подняла глаза, в них мелькнуло что-то настороженное.
— О том, что ты рассказываешь бабушке. Про то, что я на тебя кричу.
Света отложила телефон, опустила голову.
— Я ничего не рассказываю.
— Но бабушка звонит и говорит, что ты жалуешься.
— Я не жалуюсь. Просто… — Света помолчала. — Просто говорю, как себя чувствую.
— А как ты себя чувствуешь?
— Неуютно. — Голос стал тише. — Мне кажется, ты меня не любишь.
Алёна села на край кровати.
— Света, я никогда не кричала на тебя. И не говорила, что ты противная.
— Может, ты не замечаешь. — Девочка подняла глаза. — Когда ты устаёшь, у тебя такой голос… недовольный.
— Ну… как будто я мешаю. Как будто тебе плохо, что я здесь.
— Но мне так кажется. — Света снова опустила голову. — И бабушке я так и говорю. Что мне неуютно.
Алёна смотрела на девочку и не понимала — это правда или игра? Света выглядела искренне расстроенной.
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — сказала Алёна. — Правда.
— Тогда почему ты всё время недовольная? — Света посмотрела на неё. — Папа говорит, что это из-за работы, но мне кажется, что из-за меня.
— Тогда почему ты не хочешь мне помогать с уроками? Почему, когда я готовлю папе ужин, ты встаёшь и уходишь?
Алёна растерялась. Получалось, что каждый её шаг Света трактовала как отвержение.
— Я думала, ты не хочешь моей помощи.
— Не хочу, — честно сказала Света. — Но мне обидно, что ты даже не настаиваешь.
— Ну… мама всегда настаивала. Говорила: «Светочка, давай я помогу», и помогала, даже если я сначала отказывалась.
Алёна почувствовала усталость. Она должна была угадывать, когда «нет» означает «да». Должна была настаивать, уговаривать, прорываться через отказы.
— Хорошо, — сказала она. — Теперь буду знать.
Света кивнула, взяла телефон.
— Тогда я бабушке скажу, что мы поговорили.
Что именно скажет — непонятно. Но разговор явно закончен.
