— По чьему вкусу? Твоя мать будет контролировать каждый гвоздь, потому что квартира-то твоя.
— Она обещала не вмешиваться.
Марина рассмеялась. Горько, безнадёжно.
— Она обещала? Как трогательно. Она также обещала не лезть в наши отношения, когда мы женились. Напомнить, чем это закончилось? Звонками каждый день, советами по любому поводу, претензиями к моей готовке, уборке, внешнему виду.
— Она беспокоится обо мне.
— Она контролирует тебя. И через тебя — меня. А теперь хочет получить официальный рычаг давления.
Павел сел напротив, потирая виски.
— Что ты предлагаешь? Отказаться? Продолжать снимать квартиру до старости?
— Я предлагаю купить жильё на наши деньги. Те, что мы копили. Пусть маленькое, пусть в ипотеку, но наше. Где мы оба будем хозяевами.
— Это глупо. Зачем влезать в долги, когда можно получить квартиру бесплатно?
— Потому что эта квартира не бесплатная. Цена — моё самоуважение.
— А ты слишком слабый.
Слова вырвались сами собой. Марина не хотела этого говорить, но правда жгла горло. Павел побледнел.
— Правду. Ты слабый, Паша. Не можешь противостоять матери, не можешь защитить свою семью. Прячешься за её юбку при каждом конфликте.
— Нет, не хватит! Пять лет я молчала. Терпела её выпады, «случайные» оскорбления, завуалированные намёки, что я недостаточно хороша для её сына. А ты делал вид, что ничего не замечаешь. Потому что так проще. Не надо выбирать, не надо конфликтовать.
— Но выбираешь всегда её.
Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Наконец Павел заговорил, и голос его был тихим, почти умоляющим.
— Давай примем её предложение. Поживём год-два, а потом переоформим. Она успокоится, поймёт, что ты хорошая жена, что мы крепкая семья.
— Она никогда этого не поймёт. И ты это знаешь.
— Марина, пожалуйста…
— Нет. Либо квартира на двоих, либо я не участвую в этой афере.
— Это не афера! Это подарок!
— Это ловушка. И ты прекрасно это понимаешь.
Павел встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя в темноту.
— Мама сказала, что если я откажусь, она продаст квартиру.
— Она больше никогда не предложит помощь.
Он обернулся, и в его глазах была злость.
— Тебе легко говорить! Это не твоя мать!
— Именно! Не моя. Но почему-то именно я должна страдать от её манипуляций.
— Никто не манипулирует!
— Паша, она поставила ультиматум: или квартира только на тебя, или ничего. Это не манипуляция?
— Это… это её право. Её собственность.
— Конечно. Её право. Как и твоё право — выбрать. Мать или жену. Её условия или наш брак.
— Не ставь так вопрос!
— Я не ставлю. Это твоя мать поставила. Я лишь озвучиваю.
Павел снова сел, обхватил голову руками.
— Почему ты не можешь просто согласиться? Ради нас, ради будущего?
— Чьего будущего? Где я буду вечной гостьей в твоём доме? Где при каждой ссоре ты сможешь напомнить, что квартира твоя? Где твоя мать будет диктовать правила, потому что формально имеет на это право?
— Сегодня ты тоже говорил, что никогда меня не предашь. А что делаешь сейчас?
Удар попал в цель. Павел вздрогнул.
