— Знаешь, моя подруга через такое же прошла, — сказала Таня. — Только у нее с матерью самой проблема была, не со свекровью. Лет пять не общались. Потом мать сама вышла на связь. Поняла, что дочь не вернется на старые условия, пришлось смириться.
— А у них получилось наладить отношения?
— Не совсем. Общаются, но холодно. Мать все равно иногда пытается давить, а дочь жестко ставит на место. Но хоть какой-то контакт есть.
Катя задумалась. Может, и у них так будет?
А потом случилось неожиданное. Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла мать Кати, Ольга Викторовна, с пакетом в руках.
— Здравствуйте, — она прошла в квартиру. — Я вас сейчас задержу ненадолго.
— Мам, что случилось? — забеспокоилась Катя.
— Мне Нина звонила, — Ольга Викторовна прошла на кухню, поставила пакет на стол. — Жаловалась, что вы ее бросили, что Катя настроила Лешу против матери, что теперь она совсем одна осталась.
— Мам, это не так! — начала Катя, но мать подняла руку.
— Я знаю, что не так. Я выслушала вас обоих. Я поговорила с Ниной. И знаешь, что я тебе скажу? — она посмотрела на дочь. — Вы правильно сделали.
Леша удивленно поднял голову.
— Правда, — кивнула Ольга Викторовна. — Я своих детей вырастила не для того, чтобы они мне до конца жизни были должны. Да, я их родила. Да, я их растила. Но это мой выбор был, моя ответственность. Они мне ничего не должны за это. Нина просто привыкла манипулировать. Ей удобно было давить на Лешу, и он поддавался. Но теперь вы выросли, поставили границу. И это правильно.
— А что она вам сказала? — спросила Катя.
— Много чего наговорила, — усмехнулась Ольга Викторовна. — Что Катя плохая жена, что Леша неблагодарный сын, что я плохая мать, раз дочь свою так воспитала. Я выслушала и сказала ей прямо: Нина, одумайся. Ты теряешь сына из-за собственной жадности и гордости. Хочешь остаться одна — продолжай в том же духе.
— И что она? — Леша смотрел на тещу с надеждой.
— Обиделась и бросила трубку. Как обычно, — Ольга Викторовна вздохнула. — Леш, я тебе вот что скажу. Ты сделал правильно. Но приготовься к тому, что она может не простить. Некоторые люди не умеют признавать свои ошибки. Они предпочитают остаться в позиции жертвы, чем пересмотреть свое поведение.
— То есть она может вообще никогда больше не заговорить со мной?
— Может. А может, и одумается со временем. Но это ее выбор, понимаешь? Не твой. Ты сделал все, что мог. Дальше — ее решение.
Ольга Викторовна ушла через час, оставив им пакет с домашней едой. Катя и Леша долго сидели на кухне молча.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг сказал Леша. — Мне легче стало. Я думал, будет хуже, но мне реально легче. Как будто груз с плеч сняли.
— Потому что ты больше не живешь в постоянном напряжении, — Катя взяла его за руку. — Раньше ты всегда ждал, когда она снова позвонит и попросит денег. А теперь ты свободен.
Он посмотрел на нее и улыбнулся. Впервые за две недели по-настоящему улыбнулся.
— Ты знаешь, мы же теперь можем накопить на холодильник. И на отпуск. И вообще на что захотим.
