— Вот именно, — Катя улыбнулась в ответ.
Прошел месяц. Нина Юрьевна так и не вышла на связь. Леша несколько раз пытался ей позвонить, но она сбрасывала. Он написал ей длинное сообщение — спокойное, без обвинений. Написал, что любит ее, что благодарен за детство, что готов помогать в реальных трудностях, но не может больше отдавать все деньги. Что у него своя семья теперь, свои планы, свое будущее. Что он хочет нормальных, честных отношений без манипуляций.
Нина Юрьевна прочитала сообщение. Но не ответила.
Еще через неделю Катя встретила соседку Люду у подъезда.
— О, Катюша! — та сразу подлетела к ней. — А я давно тебя не видела! Как дела?
— Нормально, спасибо, — Катя попыталась пройти мимо, но Люда схватила ее за рукав.
— Слушай, а что у вас со свекровью случилось? Она всем во дворе жалуется, что сын ее бросил, что невестка плохая попалась.
— Правда? — Катя не удивилась. Она ожидала чего-то подобного.
— Ага. Говорит, что вы ее в старости оставили, что помощи не оказываете, что она теперь совсем одна. Жалко ее, конечно, — Люда покачала головой. — Хотя, знаешь, я ей не очень-то верю. Помню, как она Сергея, старшего сына, выживала. Тоже всем жаловалась, что он неблагодарный. А он просто съехал, потому что она его доставала постоянно.
Катя кивнула и попрощалась с соседкой. Дома она рассказала Леше о разговоре.
— Ну что ж, — он пожал плечами. — Пусть говорит, что хочет. Мы-то знаем правду.
— Обидно, — признался он. — Но я понял одну вещь. Я не могу контролировать ее реакцию. Я не могу заставить ее понять. Я могу только контролировать свои действия. И я сделал правильно.
Катя обняла его. Ей было приятно видеть, как он изменился за этот месяц. Стал увереннее, спокойнее. Перестал вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон.
Они купили холодильник. Новый, белый, большой. Когда его привезли и установили, Катя поймала себя на мысли, что это не просто холодильник. Это символ их свободы. Их права распоряжаться своими деньгами, своей жизнью.
— Давай отпраздную, — предложил Леша вечером. — Сходим куда-нибудь?
— Давай просто дома посидим, — Катя улыбнулась. — Закажем пиццу, посмотрим фильм.
Они так и сделали. Сидели на диване, ели пиццу, смотрели какую-то комедию. И Катя вдруг поняла, что ей хорошо. По-настоящему хорошо. Без постоянного напряжения, без страха, что завтра свекровь позвонит и попросит денег, без чувства вины, что они тратят на себя то, что «должны» отдать Нине Юрьевне.
— О чем задумалась? — Леша посмотрел на нее.
— О том, что мы справились, — она прижалась к нему. — Правда справились.
— Справились, — кивнул он.
Нина Юрьевна продолжала молчать. Леша иногда писал ей короткие сообщения — поздравлял с праздниками, интересовался здоровьем. Она отвечала односложно: «Спасибо», «Нормально». Но на разговор не шла. Денег больше не просила — видимо, поняла, что не получит.
