Марина почувствовала неладное еще в прихожей. В квартире пахло чем-то сладким, приторным — дешевыми духами «Красная Москва», которые так любила свекровь, и сгоревшим сахаром. Но дело было даже не в запахе. В воздухе висело то самое липкое ощущение чужого присутствия, которое возникает, когда в твоих вещах кто-то рылся.
Она сняла пальто, аккуратно повесила его на плечики — привычка к порядку была у нее в крови, в отличие от остальных обитателей этой квартиры, — и прошла в спальню.
Дверь была приоткрыта. На кровати, поверх ее любимого бежевого покрывала, валялся глянцевый журнал, который обычно лежал в туалете. А нижний ящик комода… он был закрыт не до конца. Тонкая щель, словно насмешливая ухмылка.
Сердце Марины пропустило удар. Там, в глубине ящика, под стопкой летних футболок и новым комплектом белья, лежал конверт из плотной крафтовой бумаги. Ее «подушка безопасности». Ее мечта.
Марина подошла к комоду на ватных ногах. Руки предательски дрожали, когда она выдвигала ящик. Футболки были сдвинуты. Белье лежало комком, будто его хватала грубая рука. А конверт…
Он был там. Но он лежал неправильно. Уголком вверх, небрежно засунутый между стенкой и дном.
Марина взяла его. Легкий. Преступно, ужасающе легкий.
Она открыла клапан, надеясь на чудо, на то, что ей просто показалось, что купюры просто слиплись… Но внутри была пустота. Серая, шершавая изнанка бумаги.
Она копила их восемь месяцев. Восемь месяцев она отказывала себе в бизнес-ланчах, нося с собой контейнеры с гречкой. Не купила пальто, о котором мечтала, зашила старые сапоги вместо того, чтобы взять новые. Она брала подработки, засиживалась в офисе до темноты, сводила дебет с кредитом, чтобы отложить лишнюю тысячу. Это были деньги на первый взнос за машину. Не роскошь, а необходимость: их офис переезжал за город, и добираться туда на двух автобусах с пересадкой было адом.
Теперь этих денег не было.
Марина села на кровать, сжимая пустой конверт. В голове пронеслась мысль о ворах. Может, забыла закрыть дверь? Но ноутбук на столе. Золотая цепочка на тумбочке. Вор взял бы всё. А здесь… Здесь знали, где искать.
Из гостиной донесся громкий смех и звук работающего телевизора. Шло какое-то ток-шоу, где люди кричали друг на друга, выясняя, кто кому изменил. Марина узнала этот звук. Это был фон ее жизни последние полгода.
Галина Петровна переехала к ним «временно», пока в ее квартире шел ремонт. Ремонт, который странным образом замер на стадии «ободрали обои» еще три месяца назад. Свекровь прочно обосновалась в их гостиной, превратив ее в свой будуар.
Марина встала. Внутри нее, где-то в солнечном сплетении, начал разгораться холодный, тяжелый шар ярости. Он вытеснил страх, вытеснил растерянность. Осталась только звенящая ясность.
Она вошла в гостиную.
